Проект «Феникс» - Франк Тилье

Он постоял на пороге, бросил взгляд в гостиную: диван, телевизор, кое-что переставлено. В углу — какое-то большое комнатное растение на круглом одноногом столике. Приятно пахнет лимоном. Ошарашенный увиденным Шарко медленно двинулся в кухню. Люси встретила его улыбкой:

— Как тебе, а? Я подумала, что нужно чуть-чуть обновить обстановку… Ну и надо же мне было чем-то заняться, пока я тебя ждала, правда? А то нервы и все такое… Я купила это растение тут неподалеку, ты ведь такие любишь…

Ее, казалось, переполняла энергия, она накрывала на стол, ставила тарелки, доставала приборы, не задумываясь, в каком они ящике, словно у себя дома.

— А еще я подумала, что ты придешь голодный…

Она открыла холодильник и вынула оттуда блюдо с едой, две бутылочки пива.

— Ну и поскольку я не знала точно, в котором часу ты вернешься, приготовила ужин по-японски. Хоть какое-то разнообразие после макарон, которыми набиты твои шкафы — прямо как на складе Армии спасения! Ладно, давай поедим, и за работу.

Шарко смотрел на нее с нежностью, которую больше не удавалось скрыть. Ему хотелось бы говорить тверже, но сил на это уже не хватило.

— За работу? Но… Люси, как ты оказалась здесь? Я думал, ты поехала домой.

Он подошел к окну, выглянул, и Люси разгадала его тревогу.

— Я соврала, — призналась она. — Не хотела, чтобы ты помешал мне сделать то, что я должна была сделать. Иди садись за стол.

Комиссар постоял еще минутку спиной к окну, опустив руки, раздираемый противоречивыми чувствами, потом снял куртку, портупею с пустой кобурой и повесил это все на вешалку. Люси заметила, что кобура пустая.

— А оружие где?

Он посмотрел на нее, закусив губу.

— Они… они тебя уволили? — Сразу все поняв, она бросилась к нему, прижалась к его груди: — Черт, ты же не… Это же все из-за меня!

Шарко вздохнул, погладил ее по спине. Ему стало так хорошо оттого, что Люси с ним, но так горько, чтобы они снова сблизились, лишь пройдя через мрак.

— Нет, ты не виновата. Я сам в последнее время наделал глупостей.

— Не без этого… Они узнали про Вивонн, да?

Он закрыл глаза.

— Им ничего не известно о поездках Лутц, и они не знают, что Тернэ украл мумию кроманьонца.

— Тогда в чем дело? Что тебя тревожит?

Шарко чуть отстранился и потер виски.

— Мой бывший шеф, Бертран Маньян, ходит за мной по пятам с начала расследования и делает всё, чтобы отравить мне жизнь. Наша с тобой встреча в Вивонне, должно быть, насторожила его, а когда этот подонок начнет копать, он узнает о нас всё — и то, что было год назад, тоже. Он обнаружит, что мне известно прошлое Царно, известно, кого он убил. Он узнает нашу историю, и про твоих девочек тоже узнает.

Сердце Люси забилось сильнее.

— Ага, теперь я понимаю, почему ты такой. Это слишком для тебя личное, и ты не хочешь, чтобы они туда лезли. Только, в конце концов, какая разница, знают они или нет?

Комиссар отодвинул стул, плюхнулся на него, откупорил пиво. Пиджак и рубашка после долгого дня были измяты, как тряпки.

— Но… сегодня появились еще два трупа…

Люси вытаращила глаза:

— Еще два трупа? Расскажи!

Он сидел, вздыхая и стараясь сбросить напряжение последних часов, а Люси тем временем открывала суши и баночки с соусом.

— Столько всего произошло, но, если коротко, всё вертится вокруг книжки Тернэ «Ключ к замку». На страницах его книжки спрятаны семь генетических отпечатков. Нас на это навел Даниэль, молодой человек, аутист, который находился на месте преступления. Два отпечатка из семи обнаружились в НАКГО: первый принадлежал… убийце Клары…

Он ожидал, что Люси удивится сильнее, но она сохранила спокойствие и, глотнув пива из горлышка, ждала продолжения:

— А второй?

Шарко рассказал, как они с Жаком вышли на Феликса Ламбера, о встрече с жандармским капитаном Клодом Линьяком, о том, как обходил детские сады, рассказал все, что узнал о непереносимости лактозы. Люси отметила про себя, что он совершенно свободен, больше не зажимается, не старается ничего скрыть. Чем глубже они погружаются во тьму, подумалось ей, тем вернее она открывает в комиссаре человека, которого знала раньше. Раскололся панцирь, и оказалось, что под этим панцирем он совершенно такой, как прежде. Франк рассказал ей о своих предчувствиях, о муке, которую прочел в глазах Феликса Ламбера, об ужасном ощущении, будто у того внутри живет демон зла, который и толкает его на преступления. О том, что точно такое же ощущение было у психиатра Грегори Царно перед тем, как заключенный покончил с собой в камере. Хотя Шарко и не видел в доме Ламберов перевернутых рисунков, он был убежден, что оба убийцы страдали одной и той же непонятной болезнью.

Внимательно его выслушав, Люси сходила в комнату, принесла коричневый конвертик с фотографиями, сделанными в доме Стефана Тернэ, видеокассету и диск с копией записи. Вынув из конверта снимки с изображениями Феникса, плаценты и мумии кроманьонца, она протянула их Франку:

— Теперь моя очередь. И я тоже довольно далеко продвинулась.

Комиссар взял палочками суши, отправил в рот и улыбнулся. Да! Люси видела: ему наконец-то удалось раздвинуть губы в подобии улыбки! Первый раз за все время.

— Интересно, почему все это меня больше даже и не удивляет? — спросил он. — Ты невозможная, Люси, таких не бывает.

— Просто я мать, которая готова на что угодно, лишь бы узнать правду, — сказала она и в свой черед взялась за суши.

А он разглядывал снимки:

— Ну и зачем ты мне это показала? Эту жуткую плаценту?

— Знаешь, откуда у Тернэ генетический отпечаток Царно? Он сам принимал роды у его матери двадцать три года назад. А потом делал новорожденному дикое количество анализов крови, ну и анализы эти послужили ему для того, чтобы получить образчик ДНК. Все оказалось проще простого…

Они ели суши, и теперь уже Люси рассказывала об открытиях, которые ей удалось сделать с утра. О Реймсе, где родился Царно и где работал Тернэ. О визите в родильный дом и встрече с бывшей медсестрой, поговорив с которой она поняла: Тернэ поставил на карту все ради возможности наблюдать мать Царно, Аманду Потье, во время беременности. О необычной, опутанной кровеносными сосудами плаценте Аманды и огоньке в глазах врача во время родов… О первой жене Тернэ, рассказавшей, как странно ее муж вел себя перед разводом, и передавшей ей эту странную видеокассету.

Шарко повертел в руках черную коробочку, мрачно на нее глядя.

— В камине Тернэ нашли остатки сожженных видеокассет. Он хранил их в тайнике под паркетом. Убийца приходил из-за них, и из-за них пытал свою жертву. Увы, извлечь из этих обгорелых кассет ничего не удалось.