Ключевая улика - Патрисия Корнуэлл

Два красных буксира, обвешанные по бортам черными автомобильными покрышками, тянут грузовое судно по реке на запад. Разноцветные контейнеры, сложенные как большие кирпичи, не дают забыть о том, что мне еще предстоит. Справлюсь ли, хватит ли сил? Я не уверена, что все удастся, и молю Бога о поддержке.

О Господи! Я часто обращалась к Всемогущему, когда была ребенком, но не в последнее время. Если честно, то я даже не представляю себе, каков он, Бог, что Он собой представляет. Ведь у каждого, кого ни спроси, существует свое определение. Высший властитель, восседающий на золотом троне? Или простолюдин с посохом, странствующий по пыльным дорогам или по воде, проявляющий доброту к женщине у колодца и призывающий бросить в него камень тех, кто безгрешен? Или же это женский дух, присутствующий в природе или коллективном сознании вселенной? Не знаю.

У меня нет ясного определения, кроме представления о том, что нечто такое все-таки существует и оно вне меня. К этому «нечто» я и обращаюсь, думая про себя «Помоги мне, пожалуйста». Я чувствую, что недостаточно сильна. Недостаточно уверена в своей правоте, недостаточно уверена в себе. Я бы, наверное, просто умерла, если бы Люси поднесла меня к свету, как кристалл или драгоценный камень, и указала на изъяны, о которых раньше она и понятия не имела. Я бы увидела это неприятие в ее глазах, которые, как окна, затворились бы створками. Я смотрю в лицо смерти Джейми Бергер, и оно — зеркало, за возможность не смотреть в которое я отдала бы что угодно. Я вовсе не та, за кого меня принимала Люси.

Вдоль берега мигает цепочка огоньков, высыпали звезды, и луна светит ясно. В комнате Люси я с трудом переставляю единственное свободное кресло. Я тащу его от окна, выходящего на реку, через ковер, к столу, где Люси оборудовала рабочее место, или кокпит, как я это называю, и где есть ее собственная надежная беспроводная сеть.

— Не расстраивайся, — говорит мне она, когда я усаживаюсь рядом.

— Забавно, что я слышу это только от тебя. Нам нужно поговорить о вчерашнем вечере. Мне нужно.

— Я не просила Марино сообщить мне пароль, потому что не хотела ставить его в неловкое положение. И вообще мне от него ничего не нужно, — продолжает Люси, как будто пропустив мимо ушей мой намек на Джейми и на то, что я оставила ее, потому что рассердилась, а теперь Джейми мертва. — А Бентону придется побыть слепым, глухим и потерять память. Ничего, пусть потерпит.

— Нам нужно кое-что сделать… — начинаю я, имея в виду, что нужно сделать все правильно, но слова застревают в горле. Прошлым вечером я поступила как раз неправильно, и мне ли теперь говорить Люси, что и как нужно делать. Или любому другому. — Бентон не хочет, чтобы у тебя были неприятности, — добавляю я, и это звучит смешно.

— Я в любом случае посмотрела бы запись с камеры наблюдения. А ему пора бросить эти гребаные фэбээровские штучки.

— Значит, ты все уже видела.

— Сидеть сложа руки и ждать, играть по правилам, в то время как это дерьмо пытается тебя подставить! — не унимается Люси, уставившись в экран своего компьютера. — Она там свободна, как птица, а мы здесь окопались в отеле и боимся есть и пить. Она еще кого-нибудь убьет. Может, даже многих, если уже не убила. И не нужно быть профайлером или аналитиком, чтобы это понять. Я не хочу превращаться в Бентона.

Она злится на него, и я знаю почему.

— Что за дерьмо? Кто? — спрашиваю я.

— Не знаю. Но узнаю обязательно, — обещает Люси.

— У Бентона есть соображения, кто это? Он сказал мне, что пока ничего не знает. Что даже ФБР ничего не знает.

— Я собираюсь это выяснить, и я до нее доберусь. — Люси щелкает «мышкой» и быстро, так что и не разобрать, вводит пароль.

— Ты не можешь взять все в собственные руки.

Какой смысл? Она уже и так действует самостоятельно, и не мне ей указывать.

Я взяла дело в свои руки, когда приехала в Саванну, потом, еще раз, прошлым вечером и сегодня тоже. Я поступала так, как считала нужным или, проще говоря, как мне хотелось. Теперь Джейми мертва, и я, можно сказать, сама все испортила. А теперь уже ничего нельзя исправить. Джек Филдинг тоже мертв, и то, что он сделал, все так же отвратительно, но теперь я чувствую себя виноватой за всех, ведь еще несколько человек ушли из жизни.

— Бентон делал то, что считал лучшим для тебя. Знаю, ты расстроена, что он не пустил тебя в квартиру.

— Ты ведь не случайно оказалась у дома, когда она появилась там с пакетом, — говорит Люси, запуская принтер. По всему видно, обсуждать Джейми или Бентона она не настроена.

Она не позволит мне признаться, что я поступила беспечно. Но моя бездеятельность привела к печальному итогу.

— Эта разносчица специально передала тебе пакет, — продолжает Люси. — Хотела, чтобы ты отнесла это в квартиру. Чтобы там остались твои отпечатки пальцев, твоя ДНК. Это же совершенно ясно: ты входишь в здание с пакетом суши, которое сама же и заказала.

— Я заказала? — Я вспоминаю о поддельном письме, которое якобы послала Кэтлин Лоулер.

— Я позвонила в «Суши фьюжн» раньше всех.

— Не самая лучшая идея.

— Марино сообщил мне о доставке, а я позвонила и спросила. Прошлым вечером доктор Скарпетта заказала суши в самом начале восьмого. На сумму шестьдесят три доллара сорок семь центов. Ты еще сказала, что сама его заберешь.

— Я не делала заказа.

— Но в семь сорок пять его забрали.

— Не я.

— Естественно, не ты. Заказ не был оплачен кредитной картой. Его оплатили наличными. Несмотря на то что ее кредитная карта была зарегистрирована.