Милый Каин - Игнасио Гарсиа-Валиньо

«Ничего, мама, если что, поймет меня», — подумала она, выключила свет и осторожно выглянула во двор.

С момента преступления прошла пара минут, и толстяк вновь появился во дворике. Несколько секунд он тупо смотрел на то место, где еще недавно лежал тромбон, и явно не мог осознать случившееся. Музыкант стал вертеться на одном месте, оглядывая пространство вокруг себя, чем живо напомнил Лауре разгневанного циклопа, одураченного Одиссеем. В школе они совсем недавно проходили Гомера, и сейчас девочка ощущала себя кем-то вроде Одиссея, ловко обманувшего грозного великана. Еще через несколько секунд толстяку почему-то пришло в голову посмотреть вверх. Лаура тотчас же отшатнулась от окна, села на кровать и прижала ладонь к груди.

«Все, хватит над людьми издеваться! Теперь ты у меня помучаешься!» — думала Лаура, сидя на краю кровати и грозно потрясая кулаками.

Она была так горда собой и в то же время столь напугана своим поступком, что в какой-то момент нервно засмеялась, но тотчас же замолчала, опасаясь, что мама и дядя могут заинтересоваться, что же привело ее в такое возбужденное состояние. Девочка рассудила, что им пока ни к чему знать, какие драматические события только что имели место в их доме.

«Под покровом темноты и с особой дерзостью», — было бы написано в полицейском протоколе.

«С особой дерзостью», — мысленно повторила Лаура.

В ее распоряжении оказался секрет, причем такой большой в буквальном смысле слова, что она, по правде говоря, не слишком хорошо представляла, что с ним дальше делать. Сердце ее по-прежнему учащенно билось.

«Я все-таки молодец! — подумала она. — Хорошо, что я решилась действовать быстро, без лишних рассуждений. Решительность — половина успеха. Вот только что будет, если меня поймают?»

Об этом девочка предпочла пока что не задумываться и через пару минут снова выглянула в окно. Толстяка во дворе уже не было. Лаура задернула шторы и включила свет. Теперь ей нужно было решить, куда спрятать трофей. Она влезла на стул и сняла с антресолей стенного шкафа большую сумку, в которой давным-давно лежал свернутый запасной плед. Похитительница запихнула тромбон в сумку, застегнула ее, засунула на полку поглубже и загородила для конспирации другой, в которой лежали лишние комплекты постельного белья.

Теперь можно было спокойно подумать о том, что делать с тромбоном дальше. Лаура не хотела долго хранить его у себя. Первое решение напрашивалось само собой: попозже, уже ночью, выйти на улицу и сунуть инструмент в мусорный контейнер где-нибудь в соседнем квартале. Никто никогда ничего не узнает. Вот только ей было жаль, если такой красивый и, судя по всему, дорогой инструмент ни за что ни про что сгинет в помойке.

«Лучше, наверное, отдать его в какой-нибудь благотворительный фонд или просто подарить бродячему музыканту. Ладно, — подумала Лаура. — Там видно будет».

Постепенно ее начинали одолевать смутные сомнения. Судя по всему, покоя ей не будет, пока она не признается в содеянном хотя бы маме. Вот только…

Лаура вовсе не была уверена в том, что та поймет ее и по достоинству оценит совершенный ею геройский поступок.

«Еще, пожалуй, возьмет и заставит лично вернуть тромбон владельцу. Нет уж, лучше подождать и придумать какой-нибудь другой способ. — В какой-то момент Лауру осенило. — Нужно будет рассказать о случившемся дяде. Если он и не одобрит мой поступок, то хотя бы подскажет, как быть дальше».

После обеда они отправились погулять в пригородный лесопарк. Извилистая тропа вела их через заросли ладанника и вересковые кусты. Ветви дубов кланялись легкому вечернему бризу. Их маленькие бледно-зеленые листики шелестели на ветру так, словно каждый из них был покрыт тончайшим слоем позолоты. Хулио нравилось, как росли дубы в этой роще — по две-три штуки, ни в коем случае не больше, на некотором удалении от следующей группы. При этом он практически ни разу не видел одиноко стоящих деревьев. Ему казалось, что дубы принципиально избегали как одиночества, так и перенаселенности на отдельно взятом участке территории.

Людей вокруг тоже было не много. Время от времени они встречали на тропинке других гуляющих, в основном семьи с детьми. Иногда их обгоняли парни и девчонки, катающиеся на велосипедах. По мере того как солнце спускалось все ниже к горизонту, воздух остывал и наполнялся приятной предвечерней прохладой.

Инес заметила очаровательную зеленую лужайку, просто идеально подходящую для того, чтобы посидеть на травке и устроить небольшой пикник. Они расстелили на траве циновку и выложили из рюкзаков все, что каждый из них прихватил на прогулку. Это были консервы, хлеб, сыр и кое-какие овощи.

Хулио Омедас заметил, что Инес уже начала открывать ему свои маленькие секреты, те самые тайны, которые каждый из нас гордо хранит в своей одинокой душе. Ими делятся только с человеком, который хотя бы на какое-то время становится самым важным и близким на свете.

С той первой ночи, проведенной вместе, прошла уже неделя. Хулио не мог не признаться себе в том, что все эти дни постоянно вспоминал об Инес. С одной стороны, ему нравилось, что их отношения развивались в этом направлении, с другой — Омедас прекрасно понимал, что сам он всего-навсего ничего не имел против, но вовсе не жаждал этой близости всей душой. Вот почему ему было немного не по себе. Он знал, что о многом умалчивал в разговорах с Инес и вел себя по отношению к ней не совсем честно.

После еды они легли на траву и стали смотреть в небо, провожая взглядом птиц, круживших в вышине. Мобильник Омедаса выскользнул у него из кармана и упал на циновку.

— Говоришь, не любишь телефоны, но свой не оставляешь дома, даже когда уезжаешь погулять за город в выходной день, — шутливо упрекнула его Инес.

— Я не говорил, что не люблю телефоны. Терпеть не могу эсэмэски — это точно. Впрочем, если уж на то пошло, на днях я чуть было не послал тебе сообщение.

— Господи, да когда же это было? По какому поводу?

— На следующее утро. Мне вдруг захотелось сказать тебе, что ночь была просто фантастическая.

— Для меня тоже, — с улыбкой призналась Инес. — Эх, хотела бы я получить такое послание! Что же тебе помешало?

— Как всегда, я почему-то запутался в клавишах. У меня возникло такое ощущение, что на них отсутствуют некоторые буквы.

Инес рассмеялась и сказала:

— Я тебя умоляю! Все буквы там есть. Тебе просто не хватает практики. Буквы расположены по несколько штук на каждой клавише. Чтобы набрать нужную, следует всего-навсего нажать на одну кнопку несколько раз. Другое дело, что ты со своими клешнями… Дай-ка я посмотрю…

Омедас с готовностью протянул ей телефон.

— Да нет, я имею в виду твои руки.

Хулио так же молча вытянул перед собой ладони.

— Да, дело не в том, что клавиши маленькие. Просто лапы у тебя здоровенные, а пальцы толстые. Считается, что это признак честности и искренности.