Прыжок над пропастью - Питер Джеймс

Оливер решил, что сержант уголовного розыска похож на типичного полицейского, которого показывают в сериалах, так любимых в Англии. Вежливый, флегматичный; выясняет все обстоятельно, не торопясь. Усердно записывает его показания в блокнот, несмотря на то, что включен диктофон. Боже, сколько бумаги он исписал! В то же время Оливер все время был настороже: судя по вопросам, которые задавал Ансон, очевидно, что детектив все время пытается уличить его, поймать на лжи.

Оливеру было почти все равно; он как будто оцепенел после смерти брата и целого дня, проведенного в комнатушке для допросов без окон в полицейском участке «Ноттинг-Хилл». Впервые в жизни он понял, как можно добиться от человека нужных показаний. В определенный момент вы готовы подтвердить все, что угодно, лишь бы вас выпустили из такой вот комнатки.

За стенами участка был теплый летний вечер, но могла быть и зима – любое время года, все равно какое. Харви погиб. Утром, едва проснувшись, Оливер уже почувствовал крайнее истощение. Почти всю ночь он разговаривал с невесткой, Ли, вдовой Харви, которая в Шарлоттсвилле (штат Северная Каролина).

Весть о гибели мужа дошла до нее через полтора дня, и Ли подробно расспрашивала Оливера обо всем, что случилось с тех пор, как Харви сошел с самолета в лондонском аэропорту. Потом она вспоминала их совместную жизнь, задавала вопросы о детстве своего покойного мужа… Ли говорила обо всем: о религии, философии, о чем угодно – лишь бы не слушать тишину в доме, где спят дети.

В голову Оливеру пришла мысль: и в смерти можно сохранить достоинство. Люди часто умирают достойно. Гораздо труднее сохранить себя в горе, которое сдирает с тебя все внешние покровы. Горе выбивает почву из-под ног, выбивает из-под тебя стул, на котором ты сидишь, разрушает стены.

Ли славная женщина – красивая, умная, нежная. Она не заслужила того, чтобы в сорок три года стать вдовой. Джон-Джон, Том и Линда четырнадцати, двенадцати и десяти лет тоже не заслужили того, чтобы остаться без отца. И весь мир не заслужил того, чтобы потерять Харви Кэбота. Он мог бы столько еще дать людям, столького достичь…

Да и он, Оливер, не заслужил того, чтобы лишиться брата. Он уже лишился сына, и потеря Джейка была для него невыносима. Аристотель сказал: нет у богов худшей пытки, чем заставить мать пережить своего ребенка. То же самое он вполне мог бы сказать об отце. Или о брате, который переживает брата…

Во время обеденного перерыва, когда они вышли подышать воздухом, сержант уголовного розыска Ансон поведал Оливеру, что увлекается стрельбой из лука. Так он расслабляется: тяжелый лук, для натяжения тетивы которого требуется приложить силу в шестьдесят килограммов, суперсовременные стрелы – чудо техники, по двадцать фунтов за штуку. Странно! Позавчера убили брата; его смерть обусловила импровизированный урок стрельбы из лука: как натягивать тетиву, как накладывать стрелу, как прицеливаться, как стрелять. Детектив с гордостью сообщил: в битвах с французами английские лучники неплохо себя показали. При Агинкуре английские лучники за семь минут застрелили восемь тысяч французов.

Неожиданно сильные руки детектива, способные натянуть тугую тетиву, поднялись вверх и завращались, изображая две шестеренки, которые не пересекаются.

– Доктор Кэбот, вы с братом… ладили в детстве? Не было ли между вами соперничества, как часто случается между братьями и сестрами? – Он протянул Оливеру мятый пакетик с семечками. Оливер вежливо отказался. Ансон взял себе еще одну штуку. Приятно хотя бы то, что доктор Кэбот не осуждает его привычку грызть семечки.

Сейчас все мысли Оливера были заняты Верой. В последний час он чувствовал: что-то не так, Вере плохо, она расстроена. Он ей нужен. Возможно, ему только кажется, но тем насущнее потребность услышать ее голос.

– В детстве для братьев и сестер вполне естественно соперничать, – не сдавался сержант уголовного розыска Ансон. – Возможно, вы сумеете что-нибудь вспомнить…

Вера Рансом – единственный луч света во мраке, единственное существо, ради которого стоит продолжать жить. Оливером овладел страх за нее. Что, если он не сумеет ее вылечить? И неизвестно, на что способен ее подонок муж. Возможно, гибель Харви – все-таки его рук дело…

Вслух же Оливер довольно раздраженно произнес:

– Что вы делаете? К чему все ваши фрейдовские штучки? Зачем вы постоянно пытаетесь меня подловить? Я любил брата, я не убивал его и не нанимал киллера.

– Доктор Кэбот, я вполне понимаю ваши чувства…

– Неужели? – перебил его Оливер. – Вам доводилось терять брата?

Не ответив на его вопрос, детектив сказал:

– Восемьдесят процентов убийств в нашей стране совершают близкие родственники, члены семьи. Мне необходимо исключить такую возможность.

– Вы ведь уже нашли парня, который застрелил Харви.

– Он пока всего лишь подозреваемый, – поправил его Ансон.

– Чушь собачья! Вы прекрасно знаете, что он убийца.

– Но нам неизвестно, почему он его убил. Действовал ли он по собственной инициативе или его кто-то нанял, а если нанял, то почему?

– Я уже говорил: вам стоит допросить мужа Веры Рансом.

– Я записал его фамилию. Он будет допрошен в ходе расследования.

– Но вы ведь до сих пор не допросили его! Ради всего святого, прислушайтесь ко мне! Муж Веры Рансом должен стать вашим главным подозреваемым! Но вы, видимо, не воспринимаете мои слова всерьез, и только потому, что Росс Рансом врач и окутан покровом респектабельности.

– При всем моем уважении к вам, доктор Кэбот, позвольте напомнить, что вы тоже врач. – Детектив улыбнулся.

Как ни странно, Оливер улыбнулся в ответ. Пусть этот малый и чокнулся на своих семечках и пристрастии к средневековому оружию, но у него хотя бы есть чувство юмора. Может, им обоим нужно немного отдохнуть.

– Дело расследуют десять опытных детективов. Ваши отношения с миссис Рансом приняты во внимание. Мы также записали ваши показания о том, что вы не считаете ваши с ней отношения адюльтером, хотя ее муж, видимо, думает иначе.

– Он ее бьет, – сказал Оливер.

Ансон записал его слова.

В девять часов детектив сказал:

– Доктор Кэбот, не вижу причин брать с вас официальную подписку о невыезде, но надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к моей просьбе не выезжать за пределы Англии до окончания следствия.

– Хотите сказать, я не смогу присутствовать на похоронах брата?

– Уверен, вы успеете на похороны. Еще несколько дней тело будет находиться у коронера.

– Настаиваю на том, что я должен сопровождать гроб в Соединенные Штаты.

– Понимаю.

– Вы меня не остановите.

Через десять минут Оливер сидел в своем джипе. Детектив попросил его соблюдать осторожность. Если киллер хотел убить именно его, значит, угроза его жизни пока сохраняется.