Дьявол в Белом городе. История серийного маньяка Холмса - Эрик Ларсон

* * *

По вечерам выставка выглядела чарующей, а по ночам просто восхитительной. Лампы, окаймлявшие каждое здание и освещавшие каждую дорогу, демонстрировали невиданные до того времени возможности электрического освещения и показывали пример широкомасштабного использования переменного тока. Сама выставка потребляла втрое больше электрической энергии, чем весь город Чикаго. Это тоже было крупным техническим достижением, но самое большое впечатление на посетителей производила необыкновенная красота, создаваемая столь большим числом ламп, размещенных в одном месте и загоравшихся одновременно. Каждый павильон, в том числе и «Изготовление продукции. Основы научных знаний», был очерчен по контуру и по линиям основных архитектурных элементов гирляндами белых ламп. Гигантские прожектора – самые большие в мире на тот момент и видимые, как говорили, с расстояния в шестьдесят миль – были смонтированы на крыше этого павильона и заливали светом окружающие его участки земли и расположенные по соседству строения. Разноцветные лампы освещали струи воды фонтана Макмонниса, которые насосы выбрасывали на высоту в сто футов.

Для многих посетителей эта ночная иллюминация была их первым знакомством с электричеством. Хильда Сэтт, девушка, только что прибывшая из Польши, отправилась на выставку с отцом. «Свет как будто струился с неба; засветились миллионы огней, вспыхнувших одновременно, – вспоминала она через несколько лет. – Для тех, кто не видел до этого ни одного осветительного прибора, кроме керосиновой лампы, это было словно внезапное перемещение на небеса».

Отец тогда рассказал ей, что все эти огни загораются от одного поворота выключателя.

«Без спичек?» – удивленно спросила она.

Благодаря освещению и постоянному присутствию «колумбийских гвардейцев» в голубой униформе выставка потрясла посетителей еще одним невероятным открытием: впервые жители Чикаго могли гулять в ночное время в полной безопасности. Одно это обстоятельство привлекло на выставку невиданное количество посетителей, главным образом молодых пар, строго придерживающихся викторианских правил ухаживания и ищущих спокойных затененных уголков.

Ночью огни и затененные темные уголки служили чем-то вроде масок, помогавших скрыть многие недостатки – среди них те, которые Джон Ингалс называл в журнале «Космополитен» «необсуждаемыми вслух последствиями бесчисленных приемов пищи», – и обеспечить несколько часов пребывания в совершенном городе, городе мечты Дэниела Бернэма.

«Ночь, – писал Ингалс, – это волшебница выставки».

* * *

Первые посетители выставки вернулись домой и рассказали своим друзьям и семьям о том, что такое выставка. И, хотя их рассказы и не были полными и исчерпывающими, произвели они гораздо большее впечатление, чем то, на которое рассчитывали рассказчики. Монтгомери Шуйлер, ведущий обозреватель архитектуры во времена Бернэма, писал: «Общим мнением всех, кто впервые посетил выставку, было то, что до этого они не читали и не видели ничего, что хоть как-то подсказало бы им, к чему готовиться и что именно им предстоит увидеть». Репортеры из далеко расположенных городов передавали подобные репортажи своим редакторам, и статьи, полные восхищения и восторга, начали будоражить самые отдаленные города. В полях, на холмах, в долинах семьи, перепуганные сообщениями о катастрофе в национальной экономике, которые ежедневно появлялись в газетах, начали тем не менее задумываться о поездке в Чикаго. Поездка, конечно же, была недешевой, но с каждым днем она становилась все более и более привлекательной. И даже необходимой.

Вот если бы только мистер Феррис занялся делом и закончил наконец свое огромное колесо!