Богохульство - Дуглас Престон

Форд, схватившись за край стола, читал новое сообщение на визуализаторе. «Изабелла» работала на полную катушку, «мостик» дрожал, гора завывала. Казалось, это не центр управления, а кабина самолета, который падает вниз, вращаясь по спирали.

«Религия возникла при попытке объяснить необъяснимое, взять под контроль неуправляемое, вдохнуть жизнь в неживое. Вера стала самым мощнодействующим изобретением в истории человечества. Религиозные племена опережали в развитии те, которые не веровали. Верующие шли к некой цели, их жизнь была наполнена смыслом. Спасительная сила религии действовала столь безотказно, что желание во что-либо свято верить стало частью человеческой сущности».

Форд отошел в сторону от коллег. Кейт взглянула на него вопросительно и, как ему показалось, печально. Она стояла у рабочей станции Долби и в чем-то помогала ему. Половина команды – Долби, Чен, Эдельштайн, Коркоран и Сен-Винсент – с головой ушли в работу. Остальные стояли и неотрывно смотрели на визуализатор, будто загипнотизированные появлявшимися на нем словами.

«Того, к чему стремилась религия, наконец достигла наука. Вы получили возможность объяснить необъяснимое и управлять неуправляемым. Вам больше не нужны религиозные догмы, „открытые с Божьей помощью“. Человечество наконец повзрослело».

– К наружной двери подошла команда с взрывными устройствами, – спокойно сообщил Уордлоу с охранного пункта. – Дверь вот-вот взорвут.

– Сколько их? – спросил Хазелиус.

– Восемь.

– Вооружены?

– До зубов.

Ученых охватила легкая паника.

– Что же делать? – воскликнул Иннс.

– Продолжаем работу, – твердо ответил Хазелиус, перекрикивая гудение «Изабеллы» и указывая на визуализатор.

«Религия столь же важна для человечества, как пища и вода. Попытки просто заменить религию наукой обречены на провал. Предложите науку в качестве религии. Потому что, поверьте мне на слово, наука и есть религия. Единственно возможная и истинная».

Жюли Тибодо, стоявшая рядом с Хазелиусом, всхлипнула:

– Как замечательно… – Она содрогнулась и крепко обхватила себя руками. – До чего же замечательно… и как страшно.

Хазелиус утешительно обнял ее.

«Невероятно, – раздумывал Форд. – Все члены команды прямо на глазах превратились в других людей. И свято верили экрану».

«Наука предлагает не книгу истины, а метод истины. Наука – это поиск правды, а не ее сокрытие. Средство, а не догма. Путешествие, а не стремление к неясному».

Форд не выдержал.

– А как же людские страдания? Как наука, если говорить твоим языком, может превратить невыносимое в терпимое?

– Магнитная катушка на пределе, – ровным голосом сообщил Долби.

– Добавьте энергии, – пробормотал Хазелиус.

«Медицина и технологии за последний век облегчили гораздо больше людских страданий, чем вместе взятые священники – за тысячелетие».

– Ты говоришь только о физическом страдании. А как быть с душевными муками? Они не менее ужасны.

«Я ведь уже сказал: все на свете – одно. Любое страдание передается космосу. Никто не мучается в одиночку. К тому же у мук есть смысл. Смерть обычной птахи невероятно важна для всего остального. Вселенная знает обо всем и ничего не забывает».

– Нужно добавить энергии! – с тревогой воскликнул Долби. – Харлан? Еще пять процентов.

– Мы и так на пределе, – ответил Сен-Винсент. – Еще чуть-чуть, и все вырубится.

Теперь машина выла так громко, что Форд с трудом воспринимал даже собственные мысли. В полном смятении он вчитывался в надписи, возникающие на экране. Группа умнейших в стране людей полагала, что с ними общается Бог. По-видимому, неспроста.

«Не отступайте, столкнувшись с недоверием! Вы – мои апостолы. В ваших силах перевернуть мир. Настанет день, и наука докажет, что она правдивее религии. Люди держатся за религию, потому что должны во что-то верить. Вы не отнимете у них веру, а предложите новую взамен старой. Я не стремлюсь отнять у человечества иудео-христианского Бога. Я хочу лишь дополнить его».