Я, Потрошитель - Стивен Хантер

– Позволь кое-что рассказать тебе про моральные принципы профессора Дэйра. Лет пять назад ему надоела чистая теория. Он надумал поставить эксперимент. Мысль заключалась в том, чтобы взять с улицы какую-нибудь несчастную, которая говорит безграмотно, моется тогда, когда у нее получается, и, быть может, даже время от времени не отказывается от трех пенсов, предложенных добропорядочным английским джентльменом за любовную утеху в темном переулке.

Я молчал.

– И вот он находит девушку из лондонских низов – и принимается за работу. Должен сказать, ему действительно пришлось поработать. Это было нелегко. Речь шла не просто о нескольких уроках произношения. Дэйру требовалось разрушить девушку до основания, а затем построить заново. Это был чуть ли не смертельный поединок: крики, угрозы, истерики, бессонные ночи и даже цепи в подвале.

Слушая подполковника, я воочию представлял все это. За сарказмом и мечтательностью Дэйра мог скрываться неистовый безумец. Остроумие, изящество, сарказм – быть может, это была маскировка, за которой скрывался истинный Томас Дэйр…

– Чем все это закончилось?

– Через шесть месяцев напряженной работы Дэйр познакомил девушку со звуком «х». «Хартфорд, Херефорд и Хэмпшир, похоже, охватили дожди», снова и снова, день за днем, до тех пор пока у бедняжки не начиналась истерика. Дэйр вернул ей волшебство английских гласных. «Того и жди, пойдут в Испании дожди»^[67]. Снова, снова и снова. Сам сумасшедший, Дэйр и бедное дитя сделал наполовину сумасшедшей: беззащитная, некуда бежать, нет внутренних сил. Но в конце концов он добился своего. Должен признать, избивая девушку до полусмерти, он добился-таки того, что она стала говорить, как истинная леди. Больше того, отмытая, одетая в модные платья, она оказалась, видит Бог, красавицей. Дэйр таскал ее по всему городу, упиваясь своим торжеством. Использовал ли он ее для каких-либо аморальных целей? Ты мужчина, ты и скажи.

Я промолчал. Мне нечего было сказать. К ужасу своему, я должен был признать, что все это звучало так справедливо применительно к Томасу Дэйру.

– Надеюсь, ты не ждешь счастливого конца, – сказал подполковник.

– Пожалуйста, продолжайте!

– Похоже, тут не обошлось без другого мужчины.

– Эта девушка кого-то встретила?

– Он жил у Дэйра. С виду невзрачный, весь день напролет просиживал у себя в комнате наверху, работая. Так или иначе, похоже, точно так же, как Дэйр влюбился в свое творение…

– Пигмалион, – подсказал я.

– Дурачина безмозглый, это не литература! Это произошло в действительности! Вот что самое страшное. Вся суть в том, что Дэйр влюбился в эту девушку, однако в конечном счете тот, второй мужчина, не смог терпеть то, что Дэйр с нею делает. Быть может, она напоминала ему кого-то другого, кого он знал и любил тридцать один год назад. И вот однажды вечером этот второй мужчина дает девушке денег и заставляет ее бежать от Дэйра, потому что она превратилась в игрушку в руках негодяя и он ее сломает. Дэйру нужна не жена, а статуя. Девушка сама поняла это. Поэтому накануне оглашения о своей помолвке с Дэйром мисс Элизабет Литтл исчезла.

Я попытался оправдать это. Если Вудрафф говорил правду, это означало лишь то, что Дэйр – мерзавец; но он и так демонстрировал склонность быть мерзавцем, что так часто является расплатой за гениальность.

– Я стараюсь понять, какое это имеет отношение к делу. Тут речь идет о характере, а не о поступках.

– Характер определяет поступки! – решительно заявил подполковник.

Только тут идиот у меня в голове наконец додумался спросить об этом таинственном «соседе», похоже ставшем движущей силой всего этого смятения.

– Должен сказать, что, несмотря на всю свою начитанность, ты непроходимо туп, – ответил Вудрафф. – Я и был тот человек!

Наверное, я ахнул, сглотнул комок в горле или заморгал, ибо я обязательно должен был как-либо выразить свое смятение. Однако подполковник, обратив ко мне свое бесстрастное лицо профессионального вояки, не выказал никаких чувств.

– Если вы… – с трудом выдавил я, – если он… если… – После чего «если» у меня иссякли, и осталось только одно: – Если Дэйр был знаком с вами, профиль убийцы был составлен до убийств, – выпалил я. – Ему было известно все: ваша военная карьера, ваши навыки, острое зрение, проблемы с правописанием, ваше мужество… Ему было известно о кольцах, о воспоминаниях о зверски убитой женщине. Убийства были составлены, оформлены, построены так, чтобы соответствовать этому профилю. В таком случае… кто их совершил?

Ответ мог быть только один.