Кожеед - Владимир Мистюков

Старик удалялся прочь между деревьев. Там дальше, ниже, на дороге — крошечное пятно. Бледно-желтое. Это, наверное, его машина.

— По… мо… — она закашлялась. Связки туго стянуло, словно клейкой лентой. Нина натужно откашлялась, выплюнула вязкую мокроту.

— Помогите! Я здесь!! — закричала она. Кашель снова прервал ее. Нина ударила по двери кулаком и заорала:

— ПОМОГИТЕ-Е-Е!

На миг ей показалось, что человек услышал. Остановился, начал поворачиваться… И тут сильный порыв ветра прошелестел по верхушкам деревьев — и унес все ее слова.

Если бы она проснулась раньше… Если бы не позволила себе погрузиться в депрессию. Если бы по прежнему соблюдала ритуалы… Проснуться, умыться, почистить зубы старой лохматой щеткой… Десны кровоточили, но это ничего. Сделать отметку — еще одна черта на стене, еще один день в Пещере. Потом выбор банки тушенки. Открывашка. Сломанная открывашка летит в ведро… Открыть банку. Поесть… Потом воспоминания и упражнения… В какой-то момент Нина сама себя называла «Графиня Монте-Кристо». Мерседес Дантес, новая версия. Современная.

Если бы она держалась. Когда этот старик сказал «Эй! Есть кто?!», она бы услышала и ответила. «Да, есть». И все было бы хорошо. Ее бы вытащили отсюда.

А так — Нина лишилась своего последнего шанса на спасение.

— Помогите-е-е!

Машина уехала. Тарахтение мотора растаяло в воздухе. Нина обессиленно прижалась лбом к двери. Ржавый металл с облупившимися скорлупками голубой краски. Нина отодвинулась, зажмурилась. Затем с размаху ударила головой в дверь. Бум-м. Боль пронзила голову, Нина охнула. Прижала ладонь ко лбу. Коснулась волос, провела. Там что-то было. Нина посмотрела на ладонь. Там лежал кусок чего-то белого, словно обломок мела. Она подняла взгляд. Конечно.

Кирпичная кладка. И раствор вокруг нее. Нина выдохнула, не в силах поверить. «Ты могла сообразить раньше», сказала она себе. «Но ты предпочла бегать и кричать». Не самая лучшая стратегия выживания. Кричать до потери голоса, а потом сесть в холодную воду и ждать смерти. Нина покачала головой. Нет.

Никто ей не поможет… Если она не поможет себе сама.

«Я должна выбраться».

Если просто кричать и бегать, ничего не изменится. Ее могут спасти, как спасли ее сестру, конечно. Случайно. Ха. Ха. Случайно. У вас Лас-Вегаса под рукой не завалялось, простите? Я хочу поставить на тридцать шесть.

Нина встала на ноги. Вернулась в «столовую», как она называла эту комнату. Налила в банку из-под тушенки воды из белой канистры. Вода отдавала затхлостью. Нина взяла щетку и тщательно почистила зубы. Выплюнула кровь со слюной. Выпила воды. Умылась и причесалась, как могла. Затем пошла к «стене времени» — и тщательно выцарапала открывашкой отдельную черточку. Отсчет с нуля. День первый. «Прежнее не важно. Я начинаю путь к свободе». Готово. Нина выпрямилась.

Затем принесла к двери ведро. Почти уже полное.

Она достала одну из ржавых открывашек и начала выцарапывать раствор из щели.