Жена между нами - Грир Хендрикс

– Родители Мэгги приезжают в приют? А ее брат Джейсон?

– Тоже. Они приезжают все вместе. И жена Джейсона, и двое детей. Это чудесная семья. Детишки разрезали ленту в день открытия после ремонта.

Я отступаю на полшага назад и едва не роняю телефон.

Ричард годами хранил эту информацию при себе; он перехватывал эти письма. Он хотел, чтобы я боялась, чтобы я была «нервной лошадкой Нелли». В силу своей глубокой извращенности он нуждался в том, чтобы быть моим защитником. Он культивировал во мне ощущение зависимости от него; он питался моим страхом.

Из всех жестоких поступков Ричарда этот, пожалуй, самый бессердечный.

Осознав это, я без сил опускаюсь на кровать. Я хочу знать, что еще он делал, чтобы подпитывать мою тревогу, когда мы были вместе.

– Я бы хотела позвонить родителям Мэгги и ее брату, – говорю я после секундного молчания. – Вы не могли бы дать их контакты?

Ричард явно не в себе – он не мог не предвидеть, что Энди расскажет мне о письмах. Это мой бывший муж, а не я теряет способность ясно мыслить.

Я никогда не решалась так сильно его провоцировать; я зашла очень далеко. Он, наверное, отчаянно желает причинить мне боль, заставить меня остановиться. Удалить меня из своей опрятной жизни.

Я прощаюсь с Энди и понимаю, что мне уже пора к Эмме. Уже почти пять часов, я собиралась выйти в это время. Но внезапно меня охватывает непреодолимая тревога – что, если снаружи меня ждет Ричард? Все-таки мне нельзя идти пешком. Придется взять такси, но его еще нужно поймать.

В здании есть второй выход, который ведет в тесный проулок, заставленный мусорными контейнерами. Какой выход, по расчетам Ричарда, я могу выбрать?

Он знает, что меня легкая форма клаустрофобии, что я боюсь попасть в тесное пространство. Проулок узкий, стиснутый по обеим сторонам высокими зданиями. Именно поэтому я выбираю этот путь.

Я надеваю кроссовки и дожидаюсь половины шестого. Доезжаю на лифте до первого этажа и дергаю несколько раз задвижку на двери пожарного выхода, потом наконец открываю дверь и выглядываю на улицу. За дверью, кажется, никого нет, но мне не все видно из-за высоких пластиковых контейнеров. Я делаю глубокий вдох, распахиваю дверь и несусь по переулку.

Сердце у меня готово разорваться. Я жду, что каждую секунду он может выскочить наперерез и схватить меня. Я заставляю себя бежать дальше к клочку тротуара, который вижу впереди. Когда он наконец оказывается прямо передо мной, я описываю полный круг, бросая взгляд на людей, машины, дома.

Ричарда здесь нет – я уверена, что почувствовала бы на себе его хищный взгляд.

Я поднимаю руку, чтобы остановить одну из проезжающих мимо машин. Вскоре у обочины притормаживает такси, я сажусь, и водитель умело начинает лавировать в плотном вечернем потоке по направлению к дому Эммы.

Я подъезжаю к углу, на котором стоит ее дом, без четырех минут шесть. Прошу водителя не выключать счетчик, а сама в это время повторяю про себя все, что должна сказать. Потом я выхожу из такси и иду к подъезду. Я нажимаю «5С» на домофоне, и слышу голос Эммы:

– Ванесса?

– Да, – я не могу удержаться и еще раз оглядываюсь через плечо. Но позади меня никого нет.

Я поднимаюсь к ней на третий этаж на лифте.

Она открывает, как только я подхожу к двери. Она такая же симпатичная, как и всегда, но у нее встревоженный вид, брови нахмурены.

– Входите.

Я переступаю через порог, и она закрывает за мной дверь. Мы наконец одни. Меня захлестывает такое сильное облегчение, что едва не начинает кружиться голова.

Квартира у нее маленькая и опрятная. Здесь всего одна спальня. На стене висит несколько фотографий в рамках, на столе – ваза с белыми розами. Она делает жест в сторону низкого дивана, и я присаживаюсь на краешек. Сама она продолжает стоять.

– Спасибо, что согласились со мной встретиться.

Она не отвечает.

– Я так давно хотела с вами поговорить.

Что-то не так. Она не смотрит на меня и вдруг оглядывается через плечо. На дверь спальни.

Краем глаза я вижу, как дверь начинает открываться.

Я съеживаюсь на диване, инстинктивно пытаясь закрыть лицо руками. «Нет, нет», – в отчаянии думаю я. Мне хочется убежать, но я не могу пошевелиться, это похоже на ночной кошмар. Я могу только сидеть и смотреть, как он подходит ко мне.

– Здравствуй, Ванесса.

Я смотрю на Эмму. Выражение на ее лице трудно распознать.

– Ричард, – шепчу я, – что ты… зачем ты пришел?

– Моя невеста рассказала мне, что ты отправила ей какое-то нелепое сообщение про возврат денег за вино, – он по-прежнему идет в моем направлении, плавно, медленно. Останавливается рядом с Эммой.

Страх немного отпускает. Он здесь не затем, чтобы причинить мне боль. По крайней мере, не физическую – он никогда бы этого не сделал на глазах у посторонних. Он здесь, чтобы нанести мне решающее поражение в присутствии Эммы и положить этому конец.

Я встаю на ноги и открываю рот, но он уже вырвал у меня из рук контроль над ситуацией. Эффект неожиданности играет ему на руку.

– Когда Эмма позвонила мне, я объяснил ей, что произошло на самом деле, – Ричарду приходится делать усилие, чтобы не подойти ко мне ближе. Я читаю это в его сузившихся глазах. – Как тебе прекрасно известно, я решил, что вино не является на самом деле деловыми расходами, потому что я не был уверен, что мы выпьем целый ящик на вечеринке. Было бы неэтично расплатиться «Америкэн Экспресс», поэтому я отменил заказ и оплатил его снова моей личной «Виза». Я помню, что говорил тебе об этом, когда «Сотбис» привезли «Равено» к нам домой и я отнес его в подвал.

– Это ложь, – я поворачиваюсь к Эмме. – Он так и не заказал это вино. У него это отлично получается – он может дать объяснение чему угодно!

– Ванесса, он в ту же секунду рассказал, что произошло. У него не было времени, чтобы выдумать оправдание. Я не знаю, чего вы добиваетесь.

– Я ничего не добиваюсь. Я пытаюсь вам помочь!

Ричард вздыхает:

– Это начинает утомлять.

Я прерываю его. Я научилась предупреждать очередное его нападение.

– Позвоните им! – выкрикиваю я. – Позвони «Виза» и попроси их подтвердить оплату в присутствии Эммы. Это займет тридцать секунд и разрешит наш спор.

– Нет, теперь я скажу тебе, как мы разрешим спор. Ты месяцами преследуешь мою невесту. В последний раз я предупреждал тебя, что произойдет, если это будет продолжаться. Мне жаль, что с тобой не все в порядке, но мы с Эммой добьемся, чтобы суд запретил тебе к нам приближаться. Ты не оставила нам выбора.

– Выслушайте меня, – говорю я Эмме. Я знаю, что это мой последний шанс ее убедить. – Он заставил меня думать, что я схожу с ума. Из-за него пропала моя собака – он оставил калитку открытой или как-то еще.