Ярость - Карин Слотер

Тон Энджи изменился.

— Когда ее видели последний раз?

— Вчера во второй половине дня.

— У тебя есть какие-то зацепки?

— Ни одной.

— Сколько ей лет?

— Четырнадцать.

Энджи тихо вздохнула.

— Кто-нибудь в городском управлении отнесся к этому серьезно?

— Да они просто из кожи лезут, чтобы помочь БРД!

Она попробовала заступиться за коллег.

— У них там у самих работы невпроворот.

— А я не говорю, что они простаивают.

— Она уже убегала раньше?

— Дважды.

— Я бы тоже не поставила ее в первых рядах своего списка, если бы занималась пропавшими людьми. Девочки-подростки сбегают постоянно. Мы с тобой знаем это. Вероятно, у них сейчас есть дела поважнее.

— Обстановка у нее дома не такая уж плохая.

— Люди убегают из дома по разным причинам.

Кому это знать, как не Энджи? Она сама убегала столько раз, что Уилл сбился со счета.

Он взглянул на ксерокопию письма Алиши к матери. Она писала карандашом по линованной бумаге, поэтому копия вышла неважного качества. Он пытался разобрать отдельные слова, но глаза никак не могли сфокусироваться. Алиша, видимо, тоже сбежала из дому.

— Я позвоню кое-кому из своих знакомых в центральном управлении, — предложила Энджи, — и посмотрю, не удастся ли развести костер у них под задницами. Возможно, они воспримут меня лучше, чем какого-то непонятного кадра из БРД.

— Спасибо.

Уилл закрыл телефон и взглянул на дисплей. Пришла пора нанести визит матери Алиши Монро.

Уилл редко ездил на работу на своей машине, да и то только тогда, когда точно знал, что весь день придется работать одному. Обычно он брал мотоцикл, и тому, с кем он работал, приходилось сидеть за рулем самому. Если только Уилл не ехал в одно из часто посещаемых мест — гастроном, местный кубинский ресторанчик, кинотеатр, — управление автомобилем было для него вызовом с риском потеряться. В конце концов, он смог различать уличные знаки, но исключительно за счет автомобилей позади него. Карты, с их крошечными надписями, разбросанными по всей странице, с таким же успехом могли быть написаны на суахили, а когда Уилл нервничал, что случалось, когда окружающие начинали сигналить, он еще и забывал, где право, а где лево.

Поездка на машине к дому Мириам Монро стала для него упражнением на терпение. Уилл медленно ехал по Де-Кальб, не обращая внимания на сердитые взгляды и обидные выкрики. Семья Монро жила в Декатуре неподалеку от колледжа Агнесс Скотт в небольшом дорогом районе с архитектурой в старом викторианском стиле и домами, о которых большинство людей могли только мечтать. К счастью, сам район был не очень большим, и теплилась надежда, что методом проб и ошибок он найдет нужный дом еще до захода солнца.

Проезжая развилку через железнодорожные пути и дальше на Колледж-авеню, Уилл постоянно жал на тормоз и попытался не принять на свой счет, когда тощая старуха на зеленовато-голубом «кадиллаке» пролетела мимо него, потрясая в воздухе кулаком.

По адресу Пейсли-авеню, 32 находился величественный старый дом с выгнутым круговым крыльцом и массивной плакучей ивой, свесившей ветви над передним двором. Внизу здание было выложено из отпескоструенного кирпича, а сверху отделано галечником, покрашенным темной краской. Черепичная крыша была усыпана сосновой хвоей, и Уилл подумал, что с таким количеством деревьев во дворе семейству Монро приходится постоянно бороться за то, чтобы поддерживать сточные канавы в чистоте.

Он припарковал автомобиль на улице и дважды проверил адрес на почтовом ящике, с трудом разобрав имя «МОНРО», написанное большими черными буквами. А потом еще проверил и номер дома, сверившись по конверту.

Дверной звонок был старомодным и представлял собой колокольчик, установленный в центре тяжелой парадной двери. Уилл повернул его ручку в форме галстука-бабочки и услышал, как в глубине дома эхом разнесся звон.

Послышался звук шагов по плитке — женских и собачьих.

— Здравствуйте.

Уилл догадывался, что сейчас его подозрительно рассматривают через дверной глазок. Район этот считался благополучным, но все-таки находился достаточно близко к Атланте, чтобы местные жители были осмотрительными и не открывали дверь незнакомым людям.

— Я агент Уилл Трент из Бюро расследований Джорджии, — сказал Уилл, показывая в глазок свое удостоверение. — Я разыскиваю Мириам Монро.

Последовала заминка, тихий вздох, после чего щелкнул замок и дверь открылась.

Мириам Монро выглядела так же, как и ее дочь. Вернее, ее дочь выглядела бы так, если бы вела другой образ жизни. В тех местах, где Алиша была очень худой, почти как скелет, ее мама была достаточно крепкой; у нее были длинные вьющиеся волосы, и веяло от нее какой-то открытостью, которая, казалось, сама по себе располагала к ней людей. На щеках Мириам Монро был румянец, в глазах — живая искра, и хотя губы ее были сжаты, а выражение лица оставалось настороженным в ожидании того, что скажет Уилл, она явно относилась к тому типу женщин, которые ищут в жизни позитив.

Он взглянул на черного пуделя у ее ног и снова поднял глаза.

— Я приехал поговорить насчет вашей дочери.

Она прижала руку к сердцу и, пошатнувшись, схватилась за косяк двери, чтобы сохранить равновесие.

— Эшли…

— Нет, — сказал Уилл, протягивая руку, чтобы поддержать ее. Ему и в голову не приходило, что у нее может быть не одна дочь. — Алиша, — объяснил он. — Я приехал поговорить об Алише.

Она растерялась и несколько раз смущенно моргнула.

— Что?

Теперь уже смутился Уилл. Может, он неправильно прочитал фамилию на почтовом ящике? Или попал не на ту улицу?

— Вы ведь Мириам Монро?

Она кивнула. Предчувствуя беду, собака залаяла.

— Простите, — сказал Уилл. — Мне сказали, что у вас есть дочь по имени Алиша.

— У меня действительно была дочь, — согласилась она. Голос Мириам стал далеким, как будто она потеряла своего ребенка много лет назад, а ее следующие слова показали, что именно так она и считала. — Алиша ушла от нас еще подростком, офицер. И мы не видели ее почти двадцать лет.

Уилл толком не знал, что сказать.

— Можно мне войти?

Она улыбнулась и, аккуратно отодвинув собаку ногой, отступила в сторону.

— Я совсем забыла о хороших манерах.

— Ничего, — успокоил ее Уилл, подумав, что, несмотря на то, сколько раз ему приходилось это делать, он никогда не мог предугадать, как родители отреагируют на известие о гибели своего ребенка.

— Может быть, пройдем в гостиную? — предложила она.