Заговор - Джонатан Рабб

— Зовите меня Сара. И я бы хотела поблагодарить вас за радушный разговор по телефону. То была приятная неожиданность.

— О? — Широкая улыбка стерла следы мучения на лице миссис Губер. — Вы очень-очень добры. Видите ли, герр доктор Джасперс является специалистом…

— Кларе цены нет, — перебил ее Джасперс, немного смущенный. — Насколько я понимаю, мисс Трент… Саре… хотелось бы приступить к делу. Однако, поскольку печенья нам не досталось, — он подмигнул миссис Губер, — и поскольку я ужасный сладкоежка, льщу себя надеждой, что вы не станете возражать, если мы приступим к нему в небольшой кондитерской неподалеку отсюда. Каждый день в четыре часа… это фамильное!

— Согласна, — улыбнулась в ответ Сара. — С удовольствием выпила бы чаю.

— Чудесно. Я только пальто захвачу. — Джасперс исчез в своей комнате и минуту спустя вернулся в старом сером шерстяном пальто, которое знавало лучшие времена. Он засунул руки в карманы и встал возле стола. — Итак. Все материалы по Домбергу нужно отправить Биллу Шейну в Чикаго, и, будьте любезны, попробуйте связаться с Ландсдорфом и выяснить, не уделит ли он мне завтра немного времени. До того, как я отбуду. В любое время до трех. — Клара еще кивала, а Джасперс уже обратился к Саре: — Простите.

— Ну что вы!

— Хорошо. Стало быть, чай.

Джасперс, вытащив руку из кармана, жестом пропустил Сару вперед. Миссис Губер уже вовсю работала за столом, когда Сара, попрощавшись с ней, заспешила по ступенькам вниз. Джасперс, прихватив висевший на перилах шарф, стал спускаться следом. В полном молчании они дошли до первого этажа, где спор у камина разгорелся вовсю.

— Что-нибудь прихватить со Сто двенадцатой? — Джасперс заглянул в гостиную. — У нас печенье кончилось.

Три головы обернулись на голос, и обладатель самой молодой из них произнес:

— Таких маленьких, рассыпчатых, с зелененькими крапинками. Было бы здорово. Если не затруднит.

Джасперс кивнул.

— Не утруждайте себя из-за нас, — произнес второй из споривших, постарше. — Только если это не доставит вам хлопот. А так… да, хрустящие… Хороший выбор.

Джасперс улыбнулся:

— Никаких хлопот.

Открыв перед Сарой дверь, он последовал за ней через прихожую на свежий холодный воздух.

— Довольно внушительный триумвират, — сказал он, пока они шли по переходу, — все великолепны, как на подбор. Если захотите узнать все о Ближнем Востоке, идите к этим ребятам.

Сара, кивнув, плотно укутала шею в воротник пальто, когда они стали спускаться по лестнице на открытый четырехугольник кампуса.

— И все любят печенье. — Ей нужно было переменить тему разговора. — Когда я пришла, они с хрустом вгрызлись в свежую порцию.

— А вы не знали, что это свойственно ученым? — спросил Джасперс. — Если кондитерские фирмы вроде «Энтенманнс» или «Набиско» лопнут, жернова образования в нашей стране со скрежетом остановятся. — Он хотел было продолжить, но, увидев знакомую фигуру, медленно расхаживавшую неподалеку, крикнул, невольно ускоряя шаг: — Профессор Ландсдорф! Простите, — это уже Саре, пытавшейся поспеть за ним. — Это как раз тот человек, с кем мне завтра нужно встретиться. Если я сейчас все улажу, то выкрою немного времени. Если не возражаете… это займет всего минуту. — И он пошел еще быстрее, увлекая ее за собой.

— Так вы бегите вперед, — посоветовала Сара, замедляя ход. — Тут на каблуках не разбежишься.

Джасперс посмотрел на ее туфли, потом вновь на нее и виновато улыбнулся. Сара его успокоила:

— Не беспокойтесь. Я догоню.

Он стремглав бросился догонять пожилого мужчину. На ветру пальто вздувалось у Джасперса за спиной, будто парус. Сара, проходя мимо небольшого фонтана к центральному проходу, видела, как мужчины повели разговор. Приближаясь, заметила, как пожилой накрыл ладонью руку Джасперса, и мгновение спустя собеседники громко рассмеялись. Когда Сара подошла, до нее долетели слова Джасперса:

— …без парламента. Иначе обвинения в тирании имели бы законные основания.

— Я уверен, что это так. Да, совершенно уверен. Вот увидите, что из этого получится.

Сара встала рядом с Джасперсом.

— О, простите! — воскликнул Джасперс. — Профессор Ландсдорф, это Сара Трент из государственного департамента. И почему-то уверена, что я могу помочь ей раскрыть Новых правых.

Ну наконец-то, подумала Сара, явил себя тот старый высохший тип, которого она ожидала увидеть в кабинете. Но снова все ее страхи улетучились, стоило только Ландсдорфу (рост пять футов пять дюймов, худощав, хрупок из-за возраста, плотно укутан в несколько слоев одежды) пожать ей руку и отвесить легкий поклон.

— Очарован. — Блеск светло-зеленых глаз выдавал в нем человека, некогда воображавшего себя дамским угодником. Даже сейчас Сара не была уверена, что почтенный профессор не заигрывает с ней.

— Если кому повезло, так это мне, — произнесла она, когда профессор отпустил ее руку.

— Как вы добры! Герман Ландсдорф, — поправил он Джасперса. — Этого молодого человека я знаю пятнадцать лет, семь… нет, восемь — как коллегу, а он все еще упорно зовет меня «профессор». — Он подмигнул Джасперсу, который смущенно замялся под пристальным взглядом. — Когда-нибудь день придет. Придет день, и он увидит во мне вовсе не старческое пугало, моя дорогая. Но как бы то ни было, вы пришли, разумеется, к тому человеку, который нужен, а я, к сожалению, вынужден покинуть вашу компанию и убраться подальше от этого холода. — Вновь поклонившись ей, Ландсдорф обратился к Джасперсу: — Завтра в два меня вполне устраивает. — Короткий поклон, и Ландсдорф зашагал прочь, бросив через плечо: — И ваше пальто! Застегните его, если хотите прожить так же долго, как и я.

С этими словами он воздел руку вверх в прощальном жесте. Джасперс невольно рассмеялся:

— Видите, вот это и есть мой наставник. И мать. Сочетание, порой немного выбивающее из колеи. — Они уже миновали железные ворота и перешли на западную сторону Бродвея. — Только-только разъяснял, как действует парламент Германии, и тут же, минуты не прошло, убеждает меня застегнуться. — Он покачал головой. — Надеюсь, лед вашим туфлям не помеха.

— Я в порядке. А он, кажется, очень милый.

— Очень милый и очень строгий. Это он заставил меня за три года сделать диссертацию. Никогда в жизни так не вкалывал.

— Срок коротковат, да? — спросила Сара.

— Иного Ландсдорф не потерпел бы. — Джасперс поглубже засунул руки в карманы пальто. — Он все это планировал с тех самых пор, как я сюда попал. Обычно лет восемь уходит. Так что да, довольно быстро.

— Впечатляет. Вам, выходит…

Джасперс улыбнулся:

— Тридцать три. И не берите в голову. Я написал невероятно серенькую диссертацию, которую мы с великим старцем полтора года переделывали в книгу. Он все время твердил: «Только получите степень, получите степень». И был прав. Я получил степень, работу, закончил книгу… — Он умолк, взгляд на какое-то время сделался отрешенным. Но вот на губах вновь заиграла улыбка. — А потом я занялся кое-чем поинтереснее.