Жесть - Александр Щеголев

— Да нет, никто вас не планирует уничтожать! — не выдержала Марина. — Я даю все гарантии…

— Не надо со мной спорить, надо меня слушать!!!

Она вздрогнула, больно прикусив язык. Алексей помолчал, собираясь с новыми силами.

— Сегодня ночью случится чудо, — вновь заговорил он. — Я расскажу вам…

И он рассказал всё, что ему поведали ангелы.

…Прапорщик Муртазалиев, снайпер из спецподразделения ФСБ «Альфа», лежал в чердачном помещении. Никто ему не мешал, ни люди, ни прочая живность. Дачников внизу не было: хозяина еще днем увезли в больницу (объект его подранил), и жена уехала с раненым.

Сквозь низкое оконце хорошо просматривалась восточная стена соседнего дома. Два этажа, крутой скат крыши. Деревьев, мешающих обзору, нет. Возле дома — разрушенные парники (объект начудил). Лампы прицел не слепят… ну разве что на крыльце — яркая, сволочь.

— Голубь-два, доложите обстановку, — пискнуло в ухе.

— Объекты с моей стороны, на втором этаже, — ответил прапорщик, не отрываясь от прицела. — Перемещаются из комнаты в комнату. Распознать, кто из них кто, нет возможности, инфракрасный фон одинаковый по интенсивности.

— Заставил ее раздеться, извращенец… Без фильтра пробовал его поймать?

— Мелькает иногда, товарищ полковник. Он в спальне окно на две трети занавесил, сверху щель. Только он все время ходит, как заведенный.

— Если зафиксируешь — тут же, слышишь, в сей же миг «шептуна» давай!

— Без приказа, товарищ полковник…

— Это приказ!

— А что… что он с ней… это… агрессивно себя ведет?

— Пока в свою веру обращает.

— Тогда почему…

— У тебя, голубь, что, мозги через уши поперли?

— Виноват… Без приказа непосредственного начальника… из моего ведомства…

— Я подтверждаю приказ, — вмешался голос капитана Серова. — Мурзик, этот парень себя не контролирует. Тебе бы послушать его бред, ты бы с голыми руками туда пошел. Он, понимаешь, собрал группу для переправки на тот свет. Сам — вроде инструктора. Может сорваться в любой момент. И если кроме жены с ребенком он захватит с собой еще и журналистку… в общем, всем фуражки на жопы натянут. Тебе тоже. Есть вопросы?

— Какие вопросы… — вздохнул Муртазалиев, непроизвольно поглаживая холодный бок своей СВД-С.

…— Значит, вот он какой — Вход, — сказала Марина, разглядывая «Павловское зеркало». — А вы уверены, что вам явились именно ангелы? Я всегда думала, что ночь — это время созданий Тьмы.

— По-вашему, ангелы по ночам не ходят? Тогда все светлые люди должны были бы обязательно днем умирать.

— Вас же не забирать приходили.

— Наверное, утром было бы поздно… тем более, днем. Вы же сами видите. Вход вот-вот откроется. Скорей бы…

— Вы правда предлагаете мне идти с вами?

— Все вместе — Надя, Ларинька… и вы. Я же для того вас и позвал, вы не поняли? Не ради же переговоров об условиях моей капитуляции. Я так вам обязан, Марина, если б вы знали…

— Вы только не обижайтесь, Алексей… Могу я отказаться?

— Конечно. Но я все-таки попрошу вас остаться и посмотреть, как все это будет. Я уверен, вы передумаете.

— Ну хорошо. А потом?

— Потом вы вернетесь и расскажете людям правду.

— Из Рая? Вернусь?

— Сие от вас зависит. Вы напишите обо мне, обо всех нас, которые жили НЕ ЗРЯ… и потому стали Избранными… нельзя молчать, Марина. А еще вы расскажете о моем брате…

— О брате?

…— Огонь! — шипел полковник Лебедев в переговорник. — Голубь-два! Огонь! Приказываю! На поражение!

— Я его не вижу! — шипел в ответ прапор Муртазалиев, лихорадочно шаря прицелом по окнам. — Не вижу!

— Бей по силуэту!

— Нет силуэтов!

— Голубь-один, Голубь-три! У вас?

— Пусто…

— Тоже пусто…

— Они опять на лестнице!

— П’твоюмать… Общая готовность! Штурм — по моему сигналу!

Полковник Лебедев не находил себе места. Он ведь слышал все, что говорится внутри…

— Пройдем в комнату, — предложил Алексей. — То, что я должен вам открыть, не терпит суеты.

Они вошли в супружескую спальню.

— Присаживайтесь.

Оглядевшись, гостья села на разобранную кровать. Больше садиться было не на что. Хозяин остался стоять.

В окно светила Луна. Полоса света, проникшего сквозь горизонтальную прореху в затемнении, вырезала в комнате молочно-белый сектор. («Луна? Она же в гостиной была… кажется…» — мельком удивилась гостья.)

— У вас есть брат? — спросила Марина с любопытством.

— Старший, — лицо Алексея словно зажглось изнутри. — О нем и речь. Это такой человек, я вам доложу, такой… знаете, я давно собирался порадовать его одной новостью, да все не решался… — пригнувшись, он метнулся к прикроватной тумбочке, достал нечто белое и плоское, протянул вещь Марине, распрямился, блаженно улыбаясь…

(Конверт! — успела догадаться она.)

…и угодил верхней своею частью точно в лунную мережку.

Что-то жуткое случилось с его головой.

Взорвалась скула. Выплеснулся черный гейзер — ошметки плоти в черных брызгах… и тут же, мгновенно — гулкий хлопок за окном… черная клякса расползается на белой стене… в затылок стреляли, сволочи, отстраненно подумала Марина… и тут же — слепящий свет залил весь дом.

Это включились прожекторы.

Алексей постоял секунду-другую, потом мягко осел на пол.

Вероятно, он считал, что если в доме темно, то снайпер снаружи ничего не увидит. Наивный. Доцент, одним словом.

Стараясь ни на кого не наступить и ни во что не вляпаться, Марина рванула на балюстраду. Одежда ее лежала, где была брошена. Надеть белье и спрятать конверт на своем теле она успела прежде, чем в дом ворвались.

— Ну вот, вы добились своего? — осведомилась эта дура, привязанная к ограждению.

К кому она обращалась — к бойцам или к Марине?

Плевать…

Дочь Алексея, как выяснилось, привязана была скверно. Папа то ли пожалел ее, то ли лопухнулся. Девочка освободила руки, поднялась, доковыляла до зеркала и принялась тыкаться в него, словно мотылек в горящее окно. Она громко хныкала:

— Хочу в Рай! К папе!

— Ларинька! — бесновалась мать, не в силах освободиться.

Одевалась Марина, как во сне. Кажется, справилась сама… или ей все-таки помогли?

Она видела, как Лариньку оттаскивали от дьявольского зеркала, как помогали госпоже Львовской…