Доктор Смерть - Джонатан Келлерман

Но на прощание все же громко хлопнула дверью.

Взяла в собственные руки последний день своей жизни. Тайно связалась с Мейтом — или с кем-то еще. Приняла смерть на своих условиях.

В Ланкастере. Дав этим Ричарду пощечину.

Потому что Джоанна прекрасно знала своего мужа, предвидела, что он попытается направить свой гнев на кого-то еще, но от трупа в дешевом мотеле ему никуда не деться.

По крайней мере, она на это надеялась. Но если Джоанна действительно хотела ввергнуть мужа в пучину сокрушительного самоанализа, она потерпела неудачу. Как сказала Джуди, Ричард привык сваливать вину на других.

Кроме того, он любит сокрушать своих противников.

Всего несколько минут назад, рассказывая о своем гипотетическом знакомом, Ричард небрежно отмахнулся от сделки с Квентином Гоадом как от мелкой глупости, заявив, что повторной попытки не было.

Однако у него было наготове алиби, и сейчас он заблаговременно начал разговоры о временном помутнении рассудка. Но Майло рассмеется, услышав о таких отговорках. Для этого не нужно даже быть детективом. Потому что Ричард — безжалостный эгоцентричный тип, считающий себя оскорбленным. И, как я только что имел возможность убедиться, у него очень вспыльчивый характер.

Сейчас я нахожусь у него дома и должен играть по его правилам.

Поднявшись на второй этаж, Сейфер остановился на маленькой темной площадке перед закрытой дверью.

— Они в комнате Эрика, — сказал он. — Вы хотите встретиться с обоими вместе или с каждым по отдельности?

— Посмотрим, как пойдут дела.

— Но вы ничего не имеете против того, чтобы встретиться сразу с обоими?

— А в чем дело?

Сейфер нахмурился.

— Если честно, доктор Делавэр, ни тот, ни другой не хотят оставаться с вами наедине.

— Они считают, я их предал?

Он поправил свою ермолку.

— Мне очень жаль. Ричард говорил с ними, и я тоже, но вы же знаете, какие подростки в этом возрасте. Надеюсь, вы все же не совсем напрасно потратите свое время.

Я боялся, как бы не сделать хуже.

Сейфер положил руку на дверную ручку, не поворачивая ее.

— Ну, как вы поговорили с Ричардом?

— Похоже, будущее видится ему в розовых тонах, — сказал я. Розовый. Произнося это слово, я поймал себя на том, что оно же пришло мне в голову, когда я стал свидетелем вспышки гнева Ричарда. В наш прозаический век бедный старина Фрейд не пользуется достаточным уважением.

— Ну-у, — протянул Сейфер, — оптимизм это хорошо, вы не находите?

— Оправдан ли он в случае с Ричардом?

Большая узловатая рука, появившись из-за спины, разгладила бороду.

— Давайте скажем так, доктор Делавэр. Я не могу обещать немедленно замять дело, но я тоже смотрю в будущее с оптимизмом. Потому что, если хорошенько разобраться, что есть у полиции? Неожиданные откровения преступника-рецидивиста, которому за три разбойных нападения светит пожизненное заключение? Якобы подкрепленные показаниями свидетелей, видевших, как кто-то передал кому-то, не известно с какой целью, некий конверт, причем произошло это в полутемном баре?

Я улыбнулся.

— Ричард оказался там совершенно случайно?

Сейфер пожал плечами.

— Мистер Досс не смог вспомнить этот конкретный случай, но, по его словам, если такое действительно происходило, в конверте, переданном мистеру Гоаду, скорее всего, находились деньги. Ричард нередко платил своим рабочим наличными, особенно когда у тех были финансовые затруднения...

— Альтруизм? — вставил я. — Или лучший способ иметь дело с теми, кто не совсем чист перед законом?

— Ричард нанимает тех, кого больше нигде не берут на работу, иногда помогает этим людям, если те попали в беду. У меня обширный список тех, кто подтвердит под присягой, что делает он это из лучших побуждений.

— Значит, свидетелей можно не опасаться, — сказал я.

— Свидетели, — повторил Сейфер таким тоном, словно это был диагноз неизлечимой болезни. — Не сомневаюсь, вы знакомы с психологическими исследованиями, посвященными проблеме ненадежности свидетельских показаний. Не удивлюсь, если внимательный экскурс в прошлую жизнь этих конкретных свидетелей выявит, что все они обладают нездоровым пристрастием к алкоголю, злоупотребляют наркотиками и имели нелады с законом.

— К тому же, там было темно.

— Да, и это тоже.

— Похоже, дело можно считать закрытым, — заметил я.

— Излишняя самоуверенность — опасная штука, доктор Делавэр. Но, если только меня не ждет какой-нибудь неприятный сюрприз... — Зеленые глаза Сейфера превратились в узкие щелки. — Следует ли мне опасаться каких-либо неожиданностей?

— По крайней мере, я таких не знаю.

— Хорошо, просто отлично. В таком случае, я продолжу заниматься своим делом, предоставив вам заниматься своим.

За дверью находился длинный коридор, зеркальная копия того, что на первом этаже. Голые бежевые стены, в глубине выход на главную лестницу, слева шкафы и альковы, справа двери в спальни. В воздухе запах грязного белья. Сейфер провел меня мимо двустворчатых дверей, ведущих в просторную комнату, устланную белыми коврами. Кресла, обитые парчой. Обои древесного цвета — те самые, которые я видел на снимках Джоанны, сделанных Эриком... Заглянув, я увидел широкую кровать, застеленную шелковым покрывалом. Без труда представил себе безжизненную голову, раздувшееся тело, укутанное до подбородка...

Двери в остальные спальни были закрыты. Пройдя мимо первой, Сейфер постучал в следующую. Никто не ответил. Он приоткрыл ее, затем распахнул настежь. Запах грязного белья усилился.

Выцветшие голубые обои: нескончаемые фигурки борцов в позах. Плакат на противоположной стене, гласящий: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В УЮТ ХАОСА». На других стенах плакаты рок-групп. Карикатура на Альберта Эйнштейна, застигнутого врасплох со спущенными штанами и болтающимся хозяйством. Подпись: «КТО, МАТЬ ТВОЮ, ГОВОРИТ, ЧТО ТЫ ТАКОЙ УМНЫЙ?»

Развешанные кое-как дипломы. «Лучший школьник страны», «Победитель конкурса, объявленного Американским банком», «Самый прилежный школьник», «Молодой ученый», аттестат зрелости. Два занавешенных окна, дверь в отдельную ванную, шкафчик из стекла и хрома, забитый книгами в мягких обложках, толстыми тетрадями, скоросшивателями, листами бумаги. Дешевая статуэтка быка. На верхней полке пластмассовые позолоченные фигурки, свидетельствующие о спортивных достижениях.

Двуспальная кровать, простыня смята, одеяло сползло на пол. Стереокомплекс, компьютер, принтер. Пол усеян разбросанным нижним бельем, джинсами, рубашками, носками, грязными кроссовками. Пустой рюкзак из синего нейлона, пакеты из-под чипсов, пустые пластиковые бутылки, смятые алюминиевые банки.