Вглядись в его лицо - Лиза Скоттолайн

Элен проснулась в незнакомой спальне. Она лежала на кровати одетая; рядом сидел Марсело и держал ее за руку. Голова у нее кружилась и болела, мысли путались. Она огляделась. В комнате очень темно. Деревянные жалюзи опущены, стены увешаны черно-белыми фотографиями, платяной шкаф черный, лакированный, на нем стоит зеркало в ониксовой раме.

Марсело повернулся к ней, и она увидела, что на лбу у него проступила крошечная морщинка. Выражение лица у него было напряженное, страдальческое, уголки губ опущены. Если бы не белая рубашка с открытым воротом, его почти не было бы видно во мраке.

— Проснулась? — ласково спросил он.

— Который час?

Марсело на миг скосил глаза куда-то влево — наверное, на часы, потом снова посмотрел на нее.

— Половина восьмого вечера. Ты спишь с самого утра.

— Я что, проспала целый день? — изумилась Элен.

— Тебе это было необходимо.

— Где я? И почему так кружится голова?

— Ты у меня дома, я дал тебе снотворное.

— И я его приняла? — Элен ничего не помнила.

— Да, ты была очень… расстроена. Я предложил тебе таблетку валиума, и ты согласилась. Я одурманиваю своих женщин только с их согласия.

— Откуда у тебя валиум?

— Остался от прежней подружки. Мы с ней давно разбежались, а таблетки остались.

Марсело улыбнулся, и Элен, несмотря на слабость, поняла, что он пытается ее подбодрить. Она приказала себе пока не вспоминать события сегодняшнего утра, в результате которых она и оказалась здесь. Она все помнила, но не хотела ничего знать. Сейчас она как будто снова отгородилась от всего мира.

— Зачем ты привез меня к себе, а не ко мне домой?

— Твой дом — место преступления.

Ах да, конечно!

— Хотя полиция уже… освободила его. Кроме того, перед твоим домом дежурят репортеры.

— От нашей газеты есть кто-нибудь?

— Я послал Сэла.

Элен удивленно подняла брови.

— Никто лучше его не напишет о произошедшем.

— Марсело, пусть он напишет как было. Пусть расскажет правду, полную правду. Я не против.

— Ладно.

— Хорошо, что хоть не Сару. — Несмотря на затуманенность сознания после снотворного, Элен ощутила горечь. — Знаешь, это ведь она позвонила Брейверманам. Из-за награды.

— Полицейские мне рассказали. — Марсело перестал улыбаться. — Наверное, именно поэтому вчера она уволилась.

— Уволилась?

— Пришла ко мне и подала заявление об уходе. Собрала личные вещи и ушла. Уволилась без предупреждения.

— Конечно, зачем ей теперь работать? Она сказала тебе, что разбогатела, выиграла в лотерее?

— Нет. Она сказала, что я самый плохой редактор в США. Она назвала меня… — Марсело помолчал, улыбнувшись, — «красавчиком».

— Так и сказала?

— Что тут смешного? Я ведь и правда красавчик.

Марсело погладил Элен по щеке, и в ней как будто что-то сломалось. Она сжалась. Сейчас ей не нужны лишние волнения, даже приятные.

— У тебя еще осталось снотворное?

— Да, но, по-моему, тебе стоит с ним повременить. Тебя ждет адвокат.

— Какой адвокат?!

— Рон. Ты же сама просила меня ему позвонить. Он приехал довольно давно.

— Он здесь?

Элен начала подниматься, но Марсело ласково уложил ее снова на подушку.

— Лежи, лежи. Я приведу его сюда. — Он встал и вышел.

Элен лежала неподвижно, боясь пошевелиться и нарушить хрупкое равновесие. Сейчас надо не психовать, а действовать. Может быть, еще не поздно что-то изменить.

Через минуту по лестнице застучали шаги, и в спальню вернулся Марсело. За ним шел Рон Халпрен в темном костюме, при галстуке.

— Здравствуйте, Рон, — тихо сказала Элен. Пусть адвокат убедится, что она не сошла с ума и способна реагировать адекватно. — Только, пожалуйста, не надо меня утешать, иначе я распадусь на куски.