Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

Что-то обжигающее и одновременно леденящее прошло сквозь шею Борна, и тот рухнул на церковную скамью, а потом в проход между вторым и третьим рядом, ударившись головой и бедрами о блестящее коричневое дерево и вцепившись в пол. Перед глазами поплыли круги, и он начал проваливаться в темноту. Откуда-то очень-очень издалека послышались истеричные крики. Потом темнота стала абсолютной.

– Дэвид.

Криков больше не было; голос звучал низко и настойчиво, и звал его по имени, которое он не узнавал.

— Дэвид, ты меня слышишь?

Борн открыл глаза, и тут же осознал две вещи. На его шее была широкая повязка, и он в одежде лежал на кровати. Справа постепенно обрело четкие очертания обеспокоенное лицо Джона Сен-Жака; слева находился незнакомый человек, мужчина средних лет со спокойным и пристальным взглядом.

— Карлос, — сумел выдавить Джейсон, вновь овладев голосом. — Это был Шакал!

— Тогда он все еще на этом острове.

Сен-Жак был возбужден.

— Все произошло менее часа назад, и Генри полностью окружил Транквилити. В море постоянно находятся патрульные катера, со всеми поддерживается связь по радио и визуально. Он представил это как «операцию по поимке наркоторговцев», очень секретную и официальную. Приплыло несколько лодок, но ни одна не была и не будет выпущена.

— А он кто такой? — спросил Борн, глядя на человека справа.

— Врач, — пояснил брат Мари. — Постоялец гостиницы и мой приятель. Он лечил меня в…

— Я думаю, нам следует быть осторожными, — решительным тоном и твердо перебил канадский доктор. — Вы попросили меня помочь и соблюсти конфиденциальность, что я с радостью выполнил, но, учитывая природу событий и то обстоятельство, что ваш зять не будет находиться под моей профессиональной опекой, давайте опустим мое имя.

— Абсолютно с вами согласен, доктор, — согласился Джейсон, вздрогнул, вскинул голову, широко раскрыв глаза от вновь нахлынувшего чувства вины и паники. — Измаил! Он мертв — я убил его!

— Он жив, и ты никого не убивал, — спокойно ответил Сен-Жак. — Он в ужасном состоянии, но не погиб. Он крепкий парень, как и его отец, и он выкарабкается. Мы отправили его самолетом на Мартинику.

— Я хочу, чтобы его поместили в лучший госпиталь.

— Я так и приказал.

— Отлично. — Борн перевел взгляд на доктора. — Что со мной?

— Без рентгена и, не зная, как вы двигаетесь, — симптоматически, — я могу сделать только приблизительное заключение.

— Валяйте.

— Не считая ранения, я бы сказал, что у вас в первую очередь травматический шок.

— Забудьте про него. У меня не может быть никакого шока.

— Кто бы говорил, — доктор добродушно рассмеялся.

— Я говорю, и не пытаюсь шутить. Меня интересует, что с телом, а не с головой. С головой я сам разберусь.

— Он случайно не из туземцев? — спросил доктор, глядя на владельца «Транквилити Инн». — Этакий Измаил, постарше и побелей. По-моему, он однозначно не врач.

— Ответьте ему, пожалуйста.

— Ну, хорошо. Пуля прошла сквозь левую сторону вашей шеи, в миллиметрах от нескольких жизненно важных точек, попади в которые, она бы наверняка оставила вас немым или убила. Я промыл рану и наложил швы. Какое-то время вам будет трудно двигать шеей, но это только поверхностная оценка повреждений.

— Короче говоря, у меня одеревеневшая шея, но если я смогу ходить… отлично, ходить я могу.

— Да, в двух словах все так и обстоит.

— Все-таки сигнальный патрон меня выручил, — тихо произнес Джейсон, аккуратно укладываясь обратно на подушку. — Он ослепил его.

— Что? — Сен-Жак перегнулся через кровать.

— Ничего… Давайте проверим, хорошо ли я передвигаюсь — как вы это сказали — симптоматично.

Борн соскользнул с кровати, аккуратно спустил ноги на пол, замотал головой; его шурин попытался помочь.

— Не надо, брат. Я должен сам попробовать.

Он встал; стягивающая повязка на шее становилась все более неудобной. Он сделал шаг вперед, заныли синяки на бедрах, но это были синяки — не страшно. Горячая ванна снимет боль, а лекарства — ударная доза аспирина и мазь — вернут подвижность. Если бы не эта проклятая повязка на шее; она не только душила его, но и заставляла поворачивать весь корпус, чтобы посмотреть по сторонам… Однако, решил он, для человека своего возраста он не так уж беспомощен, как мог бы быть.