Беги, если сможешь - Чеви Стивенс

Один из выживших продал свою историю газетам. Вслед за ним пошли и другие. Когда репортеры обнаружили, что дочь уважаемого врача, бывшая наркоманка, возможно, стала одной из жертв, меня начали преследовать: «Что вы почувствовали, когда узнали, что ваша дочь вступила в секту? Вы ожидали такого развития событий? Как вы считаете, она еще жива?»

Когда Мэри обвинили в пособничестве убийствам, она сломалась и наконец-то рассказала свою часть истории. Уходя из коммуны, она уже понимала, что беременна, но надеялась, что Аарон об этом никогда не узнает. Несколько лет спустя ее родители умерли, и она унаследовала крупную сумму денег. Аарон увидел некролог, приехал в Шониган, потребовал сделать пожертвование в коммуну и тут же понял, что Даниэль — его сын. Он оставил его Мэри при условии, что она каждый месяц будет платить коммуне, но оговорил за собой право навещать ребенка. В подростковом возрасте Даниэль сбежал к отцу.

При дальнейшем расследовании стало ясно, что Аарон предпринял несколько неудачных финансовых махинаций и оказался перед лицом банкротства. Покупка земли стала финальным ударом, окончательно истощившим счета коммуны. Состояние родителей Хизер исчислялось в миллионах, поэтому он отдал распоряжение их убить. Проверив записи о телефонных звонках в коммуне, полиция обнаружила, что родители Хизер звонили туда незадолго до смерти. Джой объяснила, что отец Хизер узнал, сколько она уже отдала коммуне, и грозил подать в суд за оказание давления на дочь. Джой передала его слова и адрес родителей Аарону. Им так и не сказали, что Хизер попала в больницу.

Домой мне звонил Даниэль — он пытался отпугнуть меня от отца и коммуны. Кроме того, полицейские сообщили, что девушку, которая во время пожара укрылась в конюшне, звали Эмили — это ее когда-то привела в коммуну Хизер. Меня немного утешила мысль о том, как обрадовалась бы Хизер, узнав, что Эмили выжила.

Но вина продолжала поедать меня изнутри. С утра до ночи голос в моей голове твердил: «Это ты все затеяла, все из-за тебя, не надо было ничего трогать!»

Я пошла против ветра и вызвала ураган.

Когда Робби выписали, он несколько дней жил со мной. Иногда нас навещал Кевин и приносил с собой ужин. Я взяла отпуск и проводила дни, меряя дом шагами, названивая в полицию, изучая новости и изредка заставляя себя поесть. Потом я падала на диван и забывалась сном. Мне неизменно снилось, что я ищу Лизу и не успеваю ее найти.

Спустя две недели после пожара Аарона перевели из больницы в тюрьму, где ему предстояло ждать суда. Джозеф не показывался, поэтому полицейские ослабили охрану вокруг моего дома. В надежде занять себя и отвлечься от ужасных мыслей я вернулась на работу. Мишель очень меня поддерживала. В обед она выводила меня в парк, а после работы мы иногда гуляли и говорили о Лизе. О ней тоже не было вестей — не было ее и среди опознанных тел.

Я решила поговорить с Аароном. Он мог отказаться меня видеть, но я знала, что его эго не устоит перед возможностью изречь очередную так называемую мудрость. Мы смотрели друг на друга через стекло, и я сжимала в руке холодную телефонную трубку. Аарон зарос, побледнел и поистрепался — теперь он наконец выглядел на свой возраст. Мне хотелось многое сказать человеку, который был повинен в смерти такого количества людей — и, возможно, Лизы. Но надо было вести себя осторожно. Он единственный мог что-то знать.

— Где моя дочь?

Он пожал плечами.

— А где мы все? Вселенная бесконечна, Надин.

Эта реплика вывела меня из себя. Я наклонилась к нему, чуть не касаясь лбом стекла, и разом утратила все свое спокойствие:

— Вот только не надо мне этого твоего дерьма! Она была в коммуне? Она ушла до пожара?

Он молча улыбался и явно не собирался отвечать. От ярости мне хотелось плакать. Он знал, прекрасно знал, что с ней. Это был его последний козырь, последняя крупица власти. Но и у меня были свои козыри.

— Твой брат умер, — хрипло и ненавидяще сказала я.

Мы не знали, так ли это, но мне хотелось задеть его так же сильно. Он даже не моргнул. Неужели он что-то знает?

— Он был твоей семьей, единственным, кто тебя любил. Скоро оставшиеся члены коммуны забудут о тебе, найдут себе другой объект веры — получше одинокого старика за решеткой.

— Всегда найдутся желающие изменить свою жизнь, — все так же спокойно возразил он и оглянулся. — Даже здесь много нуждающихся в моей помощи.

— Ты кое-что забыл, Аарон, — холодно сказала я. — Тебя ждет тюрьма. А когда сокамерники узнают, что ты насиловал маленьких девочек, помощь понадобится уже тебе. Теперь ты будешь кричать в темноте и молить их остановиться. Но они не остановятся.

Улыбка держалась на его лице как приклеенная, но в глазах появился страх. Этого мне и было нужно.

Я повесила трубку.

Гаррета арестовали. Одна из его юных клиенток увидела полицейских в студии и рассказала матери — мол, когда-то он фотографировал ее обнаженной, и теперь она боится, не за ней ли пришла полиция. Мать немедленно заявила на Гаррета, и вскоре за ней последовали и другие. При обыске дома полиция обнаружила гамма-гидроксибутират и фотографии обнаженных бродяг, явно накачанных наркотиками. Очевидно, его возбуждало ощущение власти над женщинами в обмороке, и он фотографировал их в самых причудливых и отвратительных позах. В компьютере у него хранилось еще несколько фотографий Лизы. Я надеялась, что моя дочь так или иначе узнает: ее обидчик поплатился за все.

После работы мы с Кевином ездили по центру города в поисках Лизы и расклеивали листовки. Я понимала, что все это бессмысленно, что мы находим только фальшивые следы, но нуждалась в этом. Иногда мне казалось, что ее дух еще живет на этих улицах и в этих домах. Мы с Кевином оставались друзьями — вплоть до того вечера, когда он слишком устал, чтобы возвращаться к себе домой. Тогда я вдруг поняла, что возвращаюсь в свое тело, и слезы мои начали высыхать.

Кошка исчезла одновременно с Лизой. В дни после пожара вокруг дома крутилось слишком много посторонних, и она сбежала, испугавшись новых голосов и запахов. Мы несколько недель подряд выставляли на крыльцо миску с кормом, но она не возвращалась.

Несколько раз мы общались с Тамми. Она ушла от мужа и тяжело переживала гибель сестры и родителей. На исцеление требовалось много времени, но она была сильной женщиной и уже строила планы на будущее. Наконец-то нашлись останки Ивы. Мне представлялся ржавый бак, извлеченный из земли, ее кости, наконец-то вырвавшиеся из плена… Сложно было думать о ней и не вспоминать, как Аарон похоронил меня, как лопата вгрызалась в почву, земля сыпалась на крышку, а воздух уходил из легких. Мы с ней пережили одно и то же, но она погибла. Иногда я гадала, не тогда ли Аарон понял, что ему нравится хоронить женщин и слушать их крики, или были и другие случаи? Семьи у Ивы не было, поэтому мы с Робби решили купить участок на том же кладбище, где лежал Пол, и заказать поминальную службу.

А на ее могиле мы решили посадить лаванду.