Вдова - Фиона Бартон

Вижу в зеркале свое лицо – раскрасневшееся, с опухшими и порядком отекшими глазами.

– Ну и на кого я теперь похожа?! – громко спрашиваю я.

Признаться, я частенько говорю себе нечто вроде этого, а в последнее время почти всякий раз, глядя на себя в зеркало. Выгляжу я сейчас просто ужасающе, а поскольку ничем тут уже не поможешь, наполняю себе ванну. И все то время, пока льется вода, я не слышу ничегошеньки, что происходит в соседнем помещении.

Я закрываю краны. Оказывается, Кейт кричит. Мик кричит тоже.

– Ну, и где она?! – вопит он.

– В этой чертовой ванной, где ж еще! Придурок, у нас только все пошло как надо – и тут ты приперся!

А я лежу себе в душистых пузырьках гостиничного шампуня, вокруг меня тихонько плещется вода. И думаю: пожалуй, наговорила я уже достаточно – как раз столько, сколько и собиралась рассказать. Разумеется, сейчас я сяду и сфотографируюсь – потому что уже пообещала, – но сразу после этого отправлюсь домой.

Вот так вот! Это от начала и до конца мое собственное решение! Так-то вот, Глен! Всё, отвали!

И я расплываюсь в улыбке.

Минут через пятнадцать я выхожу из ванной, вся порозовевшая от жара, с закудрявившимися от пара волосами. Кейт с Миком сидят в номере, даже не глядя друг на друга и не разговаривая.

– Джин, – тут же подхватывается Кейт, – вы в порядке? А то я очень волновалась. Вы слышали, как я вам кричала через дверь?

На самом деле, мне ее даже немножко жаль. Наверно, я чуть не довожу ее до помешательства – однако мне все же следует в первую очередь подумать о себе.

Мик выдавливает дружескую улыбку.

– Классно выглядите, Джин, – врет он, пытаясь подольститься. – Вы не возражаете, если я сделаю несколько снимков, пока хороший свет?

Кивнув, я ищу свою расческу. Кейт подходит помочь мне прибрать волосы, говоря тихонько:

– Уж извините, но надо побыстрей закончить. Обещаю, не сделаю слишком больно. – И легонько пожимает мне плечо.

Нам приходится выйти из отеля: Мик говорит, так будет естественней. «Естественней, чем что?» – хочется спросить, но я этим не заморачиваюсь. Надо скорее отделаться от этого, тогда я смогу вернуться домой.

Мик снимает, как я прогуливаюсь по пригостиничному скверику – то туда, то сюда, то к нему, то от него.

– Вглядитесь в даль, Джин, – требует он, и я послушно выполняю. – А вы не можете надеть что-нибудь другое? Хочется внести разнообразие.

Ничего не говоря, я покорно возвращаюсь к себе в номер и надеваю свой новый голубенький джемпер, позаимствовав у Кейт бусы, и спускаюсь обратно по лестнице. Девушка на ресепшене, наверно, думает, что я какая-то знаменитость. Хотя, впрочем, так оно и есть. Теперь я – знаменитость.

Когда даже Мику наскучивает щелкать меня то приникшей к дереву, то сидящей на скамейке, то подпирающей собой ограду, то идущей по дорожке – «Не улыбайтесь, Джин!», – мы все вместе возвращаемся в отель.

Кейт, по ее словам, надо садиться писать статью, а Мику необходимо скинуть фотографии в компьютер. Мы останавливаемся в коридоре возле наших дверей, и Кейт велит мне пару часиков отдохнуть, заказать себе что-нибудь в номер. Как только она скрывается в своем номере, я возвращаюсь к себе и принимаюсь складывать вещи в дорожную сумку. Тут я начинаю колебаться: смею ли я забрать себе купленные за счет газеты вещи? Но ведь многие из них я успела поносить, да и переодеваться я не собираюсь. На этом я нерешительно сажусь все в то же кресло. На какой-то момент меня покидает уверенность, что я могу так вот взять да и уехать.

Но ведь это же просто смешно! Мне скоро сорок – и я могу делать что хочу! А потому я беру в руки свои вещички и спускаюсь по лестнице. Администратор расплывается в улыбке, все еще думая, наверно, что я какая-то звезда. Я прошу ее вызвать мне такси, чтобы отвезли до ближайшей станции, и в ожидании машины сажусь в одно из кресел прямо перед вазой с яблоками. Тут же беру одно и хорошенько от него откусываю.