Безупречный муж - Лиза Гарднер

– Нет, это не «История игрушек», – сказал Джим слегка напряженным голосом.

Саманта скуксилась, и он заставил себя улыбнуться. Он успел забыть, как остро дети реагируют на происходящее. Но стоило ему расслабиться, и Саманта тоже расслабилась. По глазам было видно, что она задумалась.

– Это… это… – Личико девочки расцвело. – Это новая сестричка или братик?

Джим был шокирован.

– Нет, – медленно произнес он. – А что, мамочка что-то говорила о братике или сестричке?

– Нет, но мне всегда хотелось, – Сэм грустно покачала головой.

Джим улыбнулся, на этот раз искренне. С того момента, как впервые увидел Саманту, прижимающуюся к груди Терезы, он был ею совершенно покорен. Она наполовину состояла из его генов. В ее ярких голубых глазах Джим видел самого себя. Она уже сейчас обещала быть умной и легко приспосабливающейся к внешним обстоятельствам. Даже будучи младенцем, девочка плакала гораздо меньше, чем все остальные дети. Она была выше этого. Нежная, естественная и сильная. Она представляла собой лучшую часть его «я».

– Папочка, – напомнила Сэм о себе, теряя терпение.

Джим улыбнулся еще шире. Ему было приятно, что она назвала его папочкой.

– Это лучше, чем братик или сестренка. Это новая бабушка.

– Бабушка? Что, бабушка Мэтьюз приехала? – девочка было озадачена.

– Нет, новая бабушка. Теперь у тебя их две.

– Две бабушки, – ребенок медленно кивнул. – И когда я ее увижу?

– Утром, – Бекетт поправил дочери волосы. – Мне надо будет ненадолго уехать, поэтому ты встретишься с новой бабушкой, когда проснешься. Она большая и грузная и говорит с акцентом, который, уверен, покажется тебе смешным. Всегда слушайся ее, Сэм. Она будет ухаживать за тобой.

Было видно, что эти слова не убедили девочку.

– Ты веришь мне, Сэмми? – спросил Джим, проводя пальцем по ее щеке.

На этот раз она кивнула гораздо медленнее.

– Ну и хорошо. Я обо всем позабочусь. Вернусь через несколько дней. А потом мы уедем. Туда, где всегда тепло, как ты думаешь?

– А мамочка с нами поедет? – прошептала Сэм.

– Нет.

– А бабушка и дедушка Мэтьюз?

– Нет.

– А… а новая бабушка?

Его глаза были непроницаемы.

– Может быть, – произнес он наконец. – Я еще не решил.

Эдит только-только появилась у себя на веранде с чашкой горячего чая и шерстяным одеялом, когда дверь дома Марты открылась. Эдит удивилась. На улице все еще было темно – она всегда рано просыпалась, а в эти дни бессонница поднимала ее еще до восхода солнца. В первые часы после рассвета атмосфера в округе было почти мирной, такой же, какой была раньше.

Но дверь раскрылась, и атмосфера изменилась. Эдит почувствовала, как ее затылок покрылся мурашками. Она крепче вцепилась в теплую чашку.

Марта вышла на крыльцо и посмотрела на нее через дорогу.

Между ними появилось какое-то напряжение. Оно росло с момента возвращения Марты из Флориды, становясь все более ощутимым из-за сотен маленьких неправд, которыми они обменивались. Это напряжение достигло апогея вчера, когда Марта просто исчезла. Эдит зашла к ней вечером, чтобы выкурить вечернюю сигару, а дом оказался пустым. Просто пустым. Конечно, Марта ничего не должна была ей объяснять. Они были достаточно взрослыми и жили, каждая из них, своей собственной жизнью. Но это отсутствие, это таинственное исчезновение, нанесло последний удар по хрупким отношениям двух женщин.

Из-за этого Эдит задумалась о том, как мало она знает о Марте и как мало та о себе рассказывает. Она переехала сюда года два назад, пожила здесь какое-то время и, почти не попрощавшись, упорхнула во Флориду. Ее телефонные звонки делали ее отъезд менее подозрительным, но сейчас у Эдит появились вопросы. Она поняла, что совсем не знает свою соседку.

Марта спустилась с веранды и подошла к ее участку.

Неожиданно на руках у Эдит встали волосы дыбом. Воздух уплотнился. Даже не обернувшись, она поняла, что ее кошмары вернулись. Бедные, измученные девочки, повешенные на ее веранде – казалось, что они хотят что-то рассказать Эдит, но смерть лишила их голоса.

Кружка затряслась в ее руках, и на пальцы вылилась обжигающая жидкость.

– Эдит, – обратилась к ней Марта, останавливаясь у начала ступенек.

Та ничего не ответила, просто смотрела на свою соседку.

На таком расстоянии она заметила некоторые изменения. Глаза Марты потускнели от усталости и напряжения. Двигалась она тоже по-другому – ходила скованно, будто ее возраст сильно давил ей на плечи.

– Марта, – произнесла, наконец, Эдит.

– Прошу прощение за незваный визит.

– Да ну что вы.

– У меня гость, – неожиданно объявила Марта, расправив плечи, и вызывающе взглянула на Эдит.

– Гость? – Волосы все еще стояли дыбом на руках Эдит, грудь напряглась от знакомой боли.

– Моя внучка.

– У вас есть внучка?

– От сына. Того, который много ездит.

– Понятно.

– Мне срочно пришлось с ним встретиться. Кое-что произошло, и он попросил меня посидеть с девочкой.

– Ага.

Марта опять взглянула на нее. В эти темные предрассветные часы ее взгляд был таким пустым, как будто она умерла.

– Вы не согласитесь встретиться с нею сегодня утром?

– Если хотите, – Эдит неуверенно кивнула головой.

– Если… если со мной что-нибудь случится, вы ведь не откажетесь присмотреть за ней, Эдит? Я доверяю только вам.

Опять этот взгляд. Взгляд ходячего мертвеца.

В голосе Марты не было ни просьбы, ни страха. Он был странно равнодушен, и это испугало Эдит еще больше.

– Хорошо, – тихо согласилась она. – Думаю, да. Но мне будет нужен адрес и телефон вашего сына.

– Не волнуйтесь, он вас сам разыщет, – пожала плечами Марта.