Тайна апостола Иакова - Альфредо Конде

Аншос Вилаведра говорила так, словно речь шла не о чудовищном преступлении, а, скажем, о последних скидках в компостельском «Гиперкоре» или о выгодных покупках, которые можно сделать в дисконтных магазинах Альяриса. Поэтому комиссар совершенно естественным тоном задал ей следующий вопрос:

— А как ты ввела яд Софии?

Врач — специалист по лечению различных типов диабета удивленно взглянула на него и сказала с улыбкой:

— Ну и сукин же ты сын! — Потом, подумав минуту, ответила: — Это было просто. Давай-ка, скажи, чтобы мне принесли сумку.

Андрес Салорио посмотрел в сторону зеркала и утвердительно кивнул головой. Потом вновь повернулся к Аншос Вилаведре:

— Почему ты это сделала?

— Она была шлюхой! Как, впрочем, и вторая. Да, вторая тоже шлюшка, но, по крайней мере, она хоть это скрывает. А эта, первая, каждому готова была дать. У нее никаких сдерживающих рамок не было. Медицина ее совершенно не интересовала. Когда я к ней пришла, она встретила меня в халате и сказала, что делала эпиляцию и что, если я не против, она продолжит при мне.

— А зачем ты к ней пришла?

— У нее диагностировали диабет, и она хотела, чтобы я научила ее делать инъекции инсулина, вернее, чтобы я ей их делала, поскольку, по ее словам, сама она была не в состоянии. Ха-ха! Не в состоянии! Она сняла халат и осталась в чем мать родила. Она меня явно провоцировала. Точно говорю, она хотела переспать со мной. Видно, ей мало было ее подружки по квартире.

— Так она что, разделась? — переспросил комиссар, не обращая внимания на инсинуации допрашиваемой.

— Ну да, я же сказала! Или что, ты с ней никогда не спал и не видел ее нагишом? Да ее в таком виде половина Сантьяго видела! Хочешь, я ее раздену с помощью слов, чтобы ты узнал, какая она? Ей достаточно было почуять какую-то выгоду, и она тут же готова была трахаться с кем угодно. Хочешь, чтобы я повторила? В-чем-мать-ро-ди-ла!

Аншос вдруг разозлилась, стала говорить громко, почти срываясь на крик, лицо у нее исказилось и приняло злобное выражение. Однако комиссар спокойствия не утратил. Самым миролюбивым тоном, на какой только был способен, он спросил:

— Какую выгоду, например?

— Да какую угодно. Вот в последнее время, например, она шантажировала Томе. Достаточно было, чтобы кто-то мне понравился, чтобы она тут же вцеплялась в него мертвой хваткой.

Андресу Салорио показалось, что все сводится к банальной ревности. В своей практике он уже встречался со случаями, когда сваливали вину на низкий уровень серотонина, но впервые сталкивался с тем, что религия вкупе со страстной и болезненной ревностью могла быть использована в качестве оправдания для серийного убийцы, психопатки, которую он сейчас наблюдал перед собой. Чтобы не задумываться над тем, усложнит это или, напротив, облегчит удовлетворение требований его начальника, он предпочел продолжить допрос.

— Но спать с кем-то еще не значит шантажировать его, — рискнула вставить словечко Арнойа, опередив комиссара.

— А ты вообще молчи, тебя это не касается. Зато это касается тебя, — сказала она, обращаясь к комиссару. — Тебе тоже надо кое-что уладить дома.

— Что именно?

— Ты же полицейский, так проведи дознание; правда, меня к тому времени уже здесь не будет, так что я не смогу тебе ничем помочь.

— Ах не будет?

— Нет.

— Почему?

— А ты что, сам не знаешь? — ответила Аншос, стараясь казаться загадочной.

— А кому ты помогаешь сейчас? — спросил комиссар, желая избежать ответа, который казался ему очевидным.

— Сейчас я помогаю Томе, нечего со мной шутки шутить! Или ты ничего не понял?

— А в чем ты ему помогаешь?

— Разоблачить заговор против него, избавиться от людей, которые хотят со всем покончить.

— Со всем?

— Ну да. Но Бог может многое, Бог всемогущ, всеведущ и совершенен. Дело Божье никогда не завершится.

— А Страшный суд?

— Для Софии он уже наступил, и теперь она горит в аду.

— А как он для нее наступил?

Аншос посмотрела на комиссара в упор. Однако создавалось впечатление, что взгляд у нее какой-то потерянный или словно обращенный внутрь ее собственного существа. Выдержав паузу, она спросила:

— Где моя сумочка?

— Сейчас ее тебе принесут. Зачем она тебе?

— Ты спросил, теперь жди.

Салорио переглянулся с инспектором Арнойей, потом они оба вопросительно посмотрели в сторону зеркала. Сидевшая перед ними женщина была не просто невменяемой, она еще почему-то очень спешила. Ее реакция была совершенно непредсказуемой. Никто не рассчитывал, что она так быстро начнет давать признательные показания.

Может быть, она просто морочит им голову и в тот момент, когда надо будет подписывать протокол, пойдет на попятную и заявит, что ничего такого не говорила? Может она так поступить, если сейчас начать ее торопить или заставлять делать то, чего она не захочет сама? Как бы то ни было, сейчас допросом управляла она, постоянно опережая вопросы комиссара.

Когда Андрес это в полной мере осознал, он начал испытывать беспокойство по поводу задержки с сумкой. Он уже готов был встать и сам отправиться за ней, когда открылась дверь и в комнату вошел один из агентов.

— Извините. Дело в том, что она хранилась под замком, а я не мог найти ключ.

— А где кладовщик?

— Пошел перекусить, — ответил агент.

Аншос Вилаведра тут же схватила сумку и вывалила все содержимое на стол. Там было полным-полно всего.

— Так ты хочешь знать, как я это сделала? — спросила она комиссара.

— Да, конечно.