Озеро смерти - Мэг Гардинер

— Если это правда, ты должна мне сказать.

— Нет! Неужели люди так думают? Неужели Шенил так думает? — Прикрыв рукой рот, она издала глухой протяжный стон. — Вот оно почему…

— Что почему?

Табита закрыла лицо ладонями, словно от горя:

— Шенил сказала Пэкстону, что тот может взять меня себе после изгнания антихриста. — Табита потерла пальцами глаза. — «Сделай это, и она твоя, Айс». Так сказала Шенил. Пэкстон пялился на меня своими холодными глазами и, осмотрев с ног до головы, сказал так… — Подражая Исайе Пэкстону, Табита приосанилась и произнесла низким голосом: — «У нее широкие бедра, рожать будет»… Он так и сказал, этот прихвостень.

Я откинулась на спинку стула. Злоба, прозвучавшая в словах Табиты, казалась искренней.

— Шенил не разрешила ему «пробовать» мои качества. Такой у них закон: пока не закончатся бедствия, никакого секса. Зато позволила меня осмотреть. — От волнения руки Табиты заходили ходуном. — Пэкстон отвел меня в свой трейлер и раздел, изучив до последнего дюйма. То есть до самого последнего… И он плевал на то, что сказала Шенил. Наоборот, он хотел сделать именно это… — В глазах Табиты заблестели слезы. — Я сопротивлялась, как могла, но в итоге Пэкстон оказался наверху. Он уже расстегивал штаны, когда я заявила, будто все еще не разошлась с Брайаном и не могу изменить мужу. — Слезы градом катились по ее щекам. — Тогда Айс ударил меня по щеке. Потом сказал, что наш брак, не освященный церковью, не брак вовсе, что я отступница и шлюха, а он мой господин и сам решает, каким будет его закон и порядок.

— Так он тебя?..

— Нет, ничего у него не вышло. — Прежде красивое лицо исказилось гримасой отвращения, черные глаза зло заблестели. — Кажется, если женщина сразу не подчиняется Пэкстону, он моментально спускает весь пар. Назвал меня сучкой-динамщицей, сказав: если не дам еще один раз, то накажет по-настоящему. А потом вышел, оставив меня одну. Вот и все. Наутро я сбежала.

Выждав паузу, я спросила:

— Что запланировано на ночь Хэллоуина?

— Не знаю. Меня не взяли в оперативный состав.

— Мне известно, что они скупали оружие.

Табита кивнула.

— Оружие с военной базы?

— Думаю, что кое-какое оттуда. — Она убрала падавшие на лицо локоны. — Смоллек все время твердил про опасность. Боялся нарваться на штыки охраны и, возможно, даже на огнеметы.

Ее самообладание нервировало больше остального. Стараясь справиться с собой, я тихо спросила:

— Что ты знаешь насчет биологического оружия?

— Все может быть. Шенил говорила про вариант, когда вирусы сбрасывают на тех, кто не спасется.

С дивана послышался голос Люка:

— Тетя Эви, можно сделать поп-корн?

— Конечно.

Я насыпала порцию, двигаясь механически, как робот. Табита сидела тихо, во все глаза глядя на Люка.

— Я пойду в туалет, — сказал мальчик.

Люк вышел, и взгляд матери не отрываясь сопроводил его до двери. Стоя возле микроволновки, я слушала, как в печи шкварчат и потрескивают кукурузные зерна.

— Ладно. А что еще говорил Пэкстон насчет виновности Брайана?

Взяв со стола салфетку, Табита высморкалась.

— Вчера вечером он заявил: если я не отдамся, то окажусь проклятой за убийство пастора Пита. Я возразила ему — ведь виновен Брайан. И Пэкстон выдал следующее: «Брайан виновен потому, что виновны военные. Отказав мне, ты сама окажешься на стороне врага, так что разделишь его вину».

— Брайан виновен потому, что виновны военные?

— Да, он так и сказал.

— Что имел в виду Пэкстон?

— Не важно, кто именно выстрелил.

Мое сердце учащенно забилось:

— А он знает, кто выстрелил?

Мы услышали звук сливаемой в туалете воды. Табита заторопилась:

— Короче, пока он не вернулся. Есть что-то еще. Шенил не рассчитывала использовать меня. Имелись планы насчет Люка.

— Какие еще планы?

— Точно не знаю. Шенил питала к нему какое-то… особое отношение. Это страшно.

Вернувшись, Люк махнул рукой в сторону входной двери:

— Я слышал странные звуки там, снаружи.

— Ты всегда слышишь странные звуки. Там пустырь и никого нет, — сказала Табита.

Шестилетний мальчик знает, что такое снисходительность. Насупившись, Люк продолжал указывать на дверь.

— Пойду-ка взгляну, — сказала я.

Пискнула микроволновка. Табита вынула готовый поп-корн.

Люк вытащил меня в комнату для гостей:

— Не включай свет. Оно может убежать. Звук шел оттуда, из кустов.

— И на что он похож?

— На то, что в кустах кто-то есть.

Ну да, конечно…

Я прислушалась. Ничего.

— Просто жди, — сказал Люк.

Мы сели на кровать и уставились в темное окно. Было слышно, как по вершинам сосен гуляет ветер, раскачивая кусты. В основном я лишь чувствовала рядом с собой теплоту и энергию ребенка. Волосы Люка отсвечивали подлунным светом, падавшим на нас из окна. От него пахло чем-то мягким, непередаваемо детским.

Вдруг он поднял палец:

— Вот оно.

В кустах скользнула бесформенная тень, темная на темном фоне. Не имевшая веса и четкого объема, она на мгновение приняла очертания человеческого тела. Блеснул металл, направленный вверх.

Человек с ружьем. Адреналин тут же подскочил до предела.

На секунду я помертвела, отдавшись панике. Затем приказала Люку:

— Марш с кровати. На пол.

Услышав металл в голосе, Люк нырнул вниз. В лунном свете передо мной мелькнули его широко раскрытые глаза и дырка на месте выпавшего зуба. Положив мальчика на пол, я прижала его рукой — крепко, как могла.

— Тетя Эви, ты дрожишь.

«Оставшиеся». Они выследили Табиту. Собираются вернуть ее. Или убить. У меня перехватило дыхание. Потому что в противном случае они пришли за Люком. Если Табита не покинула церковь, то могла служить им прикрытием, отвлекая внимание. Так или иначе, я сама ее впустила, не позаботившись о безопасности. Сюжет, очевидный до идиотизма.

«Думай!»

Нужно позвонить в полицию. Но в комнате для гостей нет телефона. Позвонить я могла из кухни, и, если Табита пришла за Люком, этот звонок мог оказаться роковым. Звонить придется из спальни Джесси.

И еще я понимала: полиция не сможет приехать достаточно быстро. Вооруженные люди находились около дома, Табита — внутри. Нужно вывести Люка. И убраться отсюда.

Люк сказал слабым голоском: