Когда под ногами бездна - Деннис Лихэйн

– Это не твоя вина.

«Но что такое „это“?»

«Этим» были Видди и Эстер, и бывшая монахиня Вероника, и все мертвые в Порт-о-Пренсе. «Этим» был ядовитый характер ее матери, отсутствие отца и уход Джереми Джеймса из дома. «Этим» было недовольство Себастьяна почти всем, что делала Рейчел. «Этим» было чувство, преследовавшее ее с тех пор, как она себя помнила: она непростительно неадекватна, и если ее бросают, то вполне заслуженно.

Но внутренний голос говорил ей, что по большей части она в «этом» не виновата, – и, в общем, был прав.

Если не считать Видди. Вину за смерть Видди невозможно было искупить. Видди уже четыре года как не было на свете. А Рейчел, которая не предотвратила ее гибель, стала на четыре года старше.

Она взяла стоявшую на буфете фотографию, на которой были она и Брайан. Любительскую фотографию с их свадьбы. Всматриваясь в его лживые глаза и лживую улыбку, она понимала, что и сама лгала не меньше. Еще в начальной школе, а потом и в средней, в колледже, в аспирантуре, на работе она придумывала для себя персонажа, которого затем играла, и так продолжалось почти всю жизнь. Когда персонаж переставал контактировать с окружающими, она разбирала его и собирала новый. Так все и шло. Но после Гаити, после Видди, она не смогла создать ничего нового. Все, что осталось от нее, – это внутренняя пустота, искусственная личность и тяжкий грех.

Мы оба лгуны, Брайан. Мы оба.

Выйдя из спальни, Рейчел прошла в гостиную и поискала ноутбук, которого, однако, не оказалось ни на стойке бара, где она его оставила, ни в других местах. Очевидно, Ларс и Нед взяли его с собой.

Ну и ладно. У нее был смартфон.

Чего у нее не было, так это автомобиля. Даже если Кесслер не заблокировал ее кредитки, было невозможно взять машину напрокат ни в «Зипкаре», ни где-либо еще – это могло навести кого-нибудь на ее след. Она продолжила поиски в квартире, точно они могли дать что-нибудь, не прикасаясь лишь к телу за обеденным столом. А затем сообразила, что именно там и надо искать.

Связка ключей была в правом переднем кармане джинсов. Рейчел заметила выпуклость на брюках, как только подошла к нему. На лицо она старалась не смотреть.

«Что теперь будет с Хайей? – подумала она. – И с А-Бэ?» Всего четыре дня назад, на вечеринке, Калеб поднял дочку на руки и поднес к лицу, а та схватила его верхнюю губу и потянула на себя, словно ящик стола. Он не возражал и даже смеялся, хотя ему явно было больно, а когда Аннабель отпустила губу, прижал дочь к груди и, уткнувшись носом в ее макушку, вдохнул ее запах.

Калеб был актером. Как и Брайан. Как и она сама. Но игра была лишь частью их жизни. Калеб не играл роль отца, не разыгрывал любовь. Он был искренен, говоря о своих желаниях, надеждах и планах на будущее.

Рейчел поняла, что он был ее другом. Она всегда считала его другом и партнером Брайана, потому что эти роли (опять роли!) уже закрепились за Калебом в момент знакомства с Рейчел. Но со временем между ними сложились довольно близкие отношения, которые нельзя было назвать иначе как дружескими.

Она залезла в карман. Джинсовая ткань была жесткой, тело – еще жестче. Трупное окоченение. На то, чтобы вытащить ключи, ушла целая минута. В эту минуту ее посетила мысль: если бы они не вернулись к ней за ноутбуком, Калеб, скорее всего, был бы жив.

«Да нет», – прошептал ей в ухо голос старшей сестры. Калеб задержался, чтобы выпить и собраться с мыслями перед часовой поездкой. И к тому же они с Брайаном уже давно заварили всю эту кашу.

Рейчел наконец решилась посмотреть на него и не отводила взгляд целую минуту.

– Это не моя вина, – сказала она, вытирая слезы. – Но мне будет тебя не хватать.

После этого она покинула квартиру.