По ее следам - Т. Р. Ричмонд

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.

Ал

P.S. Конечно, это письмо имеет смысл, только если ты еще не передумал. Прошло восемь недель, и за такой срок ты мог найти кого-нибудь поумнее и покрасивее. Хотя, с другой стороны, редкая девушка станет часами слушать болтовню про очередной новый фильм и терпеть твой психоз на тему идеально выглаженных рубашек.

P.P.S. Если ты еще раз выкинешь такой финт, я тебя собственноручно кастрирую!

P.P.P.S. Люблю.

* * *

Письмо, отправленное Элизабет Сэлмон, 8 октября 2012 г.

От: Elizabeth_salmon101@hotmail.com

Кому: jfhcooke@gmail.com

Тема: О ней

Дорогой Джем!

Не ожидал письма, да? Я тоже не думала, что снова напишу. Что жизнь обернется таким кошмаром. Не переживай, я скоро оставлю тебя в покое. Просто после разговора с Меган я не могу промолчать. Насколько мне известно, вы с ней разошлись во мнениях, но тебе нужно забыть о своих глупых предрассудках. Она открыла мне глаза.

– Простите, что так давно вас не навещала, – сказала Мег. – Чем дольше откладываешь дело, тем труднее к нему приступить.

– Солнышко, ну что ты! – ответила я и распахнула объятия. Мег прижалась к моей груди, а я вдыхала смутно знакомый запах, напоминавший об Алисе.

Заехала к Мег под благовидным предлогом: вернуть книгу Кадзуо Исигуро. Бедняжка! Она оставила эту книжку у нас на крыльце – видимо, не смогла собраться с духом и постучать, – а я решила, что раз уж Алиса отдала Мег этот роман, пусть и останется у нее.

– Я так по ней скучаю, тетя Лиз!

С тех пор как она перестала называть меня «тетей», прошло больше десяти лет – примерно тогда же Алиса перестала называть маму этой девочки «тетей Пэм».

– Время не лечит. Боль не проходит, ты просто привыкаешь и приспосабливаешься к новой жизни.

На столе лежат сигареты, коричневый пузырек с таблетками, газеты, оставшиеся с прошлой недели, пестреют яркими заголовками про дебаты между Бараком Обамой и Миттом Ромни, столкновение с паромом в Гонконге и грузинскую долгожительницу, которая, если верить автору, умерла в возрасте ста тридцати двух лет. Вот она, новая жизнь.

– Не нужно стыдиться шрамов. Они тоже часть нашего прошлого.

Рядом с Мег я еще острее почувствовала, что Алисы больше нет: от человеческого тепла могильный холод становился только сильнее. Моя дочь далеко. Так далеко – никогда не дотянуться. Я помню детские голоса, доносившиеся со второго этажа, заливистый хохот, шепотки, проказы, песни. Девочки копили карманные деньги, чтобы купить роликовые коньки. А еще через пару лет – наряды и вечеринки, Алиса и Мег часами напролет крутились перед зеркалом, веселые, бесстрашные.

– Некоторые родители называют звезды в честь погибших детей. Взгляни на небо ясной ночью, Мег. Там наверху сияет целая галактика ребятишек. – Мы плакали и утирали друг другу слезы; когда-то Алиса тоже ее утешала. – У тебя обязательно будет ребенок, милая моя, и ты поймешь, какое это счастье! Алиса принесла мне столько радости, столько света…

– Зачем она это сделала, тетя Лиз?

Я продолжала поглаживать Мег по щеке, будто пытаясь стереть невидимый след.

– Почему она выбрала для себя такой конец? Алиса ведь…

Странно, о чем это она? Я сообразила не сразу.

– Солнышко, это был несчастный случай.

– Простите, тетя Лиз. Мы не сможем помочь друг другу, если будем кривить душой.

– Алиса никогда не пошла бы на такое.

– Но это очевидно.

– Не надо, не говори так.

– Простите. Я должна поговорить с вами начистоту, просто чтобы спокойно жить дальше. Вам нечего стыдиться. Самоубийства… Послушайте, люди сводят счеты с жизнью по самым разным причинам. Алиса сделала осознанный выбор, хотя нам трудно с этим смириться.

– Моя дочь не такая.

– Дело не в характере, так сложились обстоятельства. Это может случиться с каждым.

Стало нечем дышать: Алисы больше нет, я ее никогда не увижу.

– Она рассказывала мне о том, что произошло, когда вы преподавали в Саутгемптоне. Что вы… ну… в общем… Дедушка проболтался.

– Тридцать лет прошло.

Говорят, в эпоху Интернета не осталось секретов и тайн. Но это не так, Джем. Я получила сообщение от Алисы.

Полицейские говорили про анализ данных сотовой связи. Сбор доказательств. Сообщения Алисы, телефонные разговоры, даже история интернет-браузера стали известны широкой публике – просочились по капле в комментариях следователей, случайных догадках, сплетнях и рассказах ее собеседников. В вихре лжи мелькали цитаты с ее любимого айфона, извлеченного со дна реки, факты переплетались с выдумкой, миф с реальностью.

Однако не все сообщения вышли на свет, одно так и осталось тайной. Она отправила его мне в свою последнюю ночь.

Опять секреты.

Что мне делать, Джем?

Твоя, Лиз

* * *

Речь Элизабет Сэлмон на похоронах Алисы Сэлмон, 13 февраля 2012 г.

Смерть ничего не значит.

Я просто вышел в соседнюю комнату.

Я – по-прежнему я, а ты – это ты.

Друг для друга всегда будем теми,

Кем были и раньше.

Называй меня ласковым прозвищем,

Говори так же радостно,

Как всегда говорила.

Пусть не дрогнет твой голос,

Пусть отчаяние не нахмурит твой лоб.

Смейся, как мы вместе смеялись

Над любимыми шутками.

Веселись, улыбайся. Молись за меня.

Повторяй мое имя спокойно, привычно,

Как всегда повторяла.

Говори про меня без надрыва и боли.

Говори обо мне легко.

Все осталось по-прежнему.

Жизнь течет неизменно,

Продолжает свой бег.

Разве ты позабудешь того,

Кого нет с тобой рядом?

Я жду нашей встречи

В отмеренный срок.

Я здесь. Совсем близко.

За поворотом.

Все хорошо.

* * *

Письмо, отправленное профессором Джереми Куком, 10 октября 2012 г.

Ларри, она приезжала ко мне. Ни звонка, ни предупреждения: стук в дверь, и заходит она.

Все еще красавица. Небрежно одета, вид чудаковатый; неуловимо похожа на старых актрис – Редгрейв или Хепберн. Привлекательная женщина, как хорошее вино, с годами становится только лучше, хотя многие бы сочли это сравнение неполиткорректным.

– И где же твои хваленые ответы? – заявила она.

– Лиз… Сколько лет!