Манхэттенский ноктюрн - Колин Харрисон

– Для фонда управления имуществом все это время подлежит включению в счет, так в чем же затруднение?

– Знаете, честно говоря, у меня весь день расписан, и я не смогу проследить…

– Следить нет никакой надобности. Все мы взрослые люди. Просто оставите нас в комнате с ящиками, а мы сами посмотрим.

– Извините, но столь необычное требование действительно должно рассматриваться комиссией по контролю деятельности имущественного отдела, которая заседает раз в месяц. – Она пожала плечами и улыбнулась. – Этот вопрос касается методов работы фирмы.

– Это потому, что я репортер?

– Нет.

Я посмотрел на Кэролайн:

– Ну что ж, теперь я собираюсь поговорить начистоту, разумеется, от твоего имени, Кэролайн. Ты согласна?

Она кивнула, и я снова повернулся к Джейн Чжун:

– Джейн, давайте сразу договоримся, что состояние Саймона Краули – это не типичное состояние. Говоря вашими же словами, это «совершенно необычное» состояние. Оно приносит деньги. Оно делает деньги для себя, для своих кредиторов, для присутствующей здесь Кэролайн и главное – с моей точки зрения – оно делает их для вашей фирмы, для вас. Когда вы, Джейн, покупаете зубную пасту, какая-то толика этих денег берется из состояния Саймона Краули. Мне кажется просто необъяснимым, что вы не хотите пойти навстречу вдове Саймона Краули.

– Мистер Рен, подобные угрозы бесполезны.

Я наклонился к самому уху Кэролайн и прошептал:

– Помнишь ту невероятно несговорчивую бабу, о которой ты мне рассказывала прошлой ночью?

– Кто? – переспросила она, удивленно вытаращив глаза.

– Ты, – сказал я. – Мне необходимо здесь ее разоблачить.

В ее голубых глазах появилось радостное удивление, но когда она повернулась к Джейн, ее лицо приняло холодное выражение.

– Джейн, помогите нам, или я передам состояние другой фирме.

Джейн издала сухой короткий смешок:

– Думаю, вы не представляете себе, насколько это сложно. Подобная процедура обычно занимает несколько лет. Вам придется подать ходатайство о…

– Нет, не придется, – прервала ее Кэролайн каким-то стервозным от нескрываемого раздражения голосом. – Я всего лишь позвоню своим знакомым в студию и скажу им, что в этой идиотской адвокатской фирме творится нечто незаконное и не будут ли они так любезны прислать этот идиотский чек прямо мне, чтобы я могла оплатить мои идиотские счета.

Через несколько минут я уже сидел в небольшом уставленном книжными стеллажами конференц-зале на другом этаже. Кэролайн, после нервной разрядки, решила покинуть контору, и мы договорились с ней встретиться через час в кафе неподалеку. Дверь зала отворилась, и через нее вкатилась уставленная ящиками ручная тележка, которую толкал появившийся вслед за ней рыжеволосый парень с прыщавым лицом.

– Приветствую вас, уважаемый клиент нашей почтенной фирмы, – сказал он, сложив руки вместе и отвешивая мне поклоны. – Меня зовут Боб Доул. Ох, нет, простите, не то. На самом деле я Рауль Мак-Карти.

– Как у рыжего парня могло появиться такое имя, как Рауль? – спросил я.

– А что такого? Моя мать, если хотите знать, в семидесятые годы жила в Верхнем Вест-Сайде.

– Понятно.

– Ну так! Вот то, что вам нужно. Здесь ценности за последний год.

– А где они были? – спросил я.

– О боже, они уже давно были… – Он закатил глаза. – Мы называем это место Сараем. Там складывается все старье.

– Ты что, юрист без диплома, так сказать, полуюрист?

– Полураб, хотите вы сказать. У Джейн есть три полураба. – Он начал ставить ящики на стол. – Я лично просто переставляю бумаги с места на место. Кучи бумаг в таком вот месте, я имею в виду Сарай. Там можно было бы снимать фильм о Фредди Крюгере. У нас тут на прошлой неделе на одного малого ящики свалились, так он чуть сразу коньки не откинул. Адвокаты туда никогда не ходят.

– Так уж и никогда? – спросил я.

– Да вы что, шутите, что ли? Это же Сарай.

– А как насчет компьютеров, сканеров для считывания документов и тому подобных штучек? – поинтересовался я. – Все ж таки новое тысячелетие.

Он воззрился на меня:

– Ну, вы точно шутите!

Я пожал плечами.

– Вам следовало бы понять, что все эти компьютерные файлы, во всяком случае, все важные, дублируются на бумаге. Все эти письма, ходатайства, заявления и документы об обнаружении фактов и все эти материалы по-прежнему пишут на бумаге. И масса этих файлов возвращается. У нас тут есть скоросшиватели с имеющими силу документами, которым по сорок лет. Но беда в том, что этот материал пропадает. У нас тут случилось одно маленькое приключеньице в прошлом месяце, когда уборщик случайно взял что-то около девяти ящиков с действительными досье да и выбросил их. – Рауль позволил себе хитро улыбнуться. – Им пришлось найти и грузовик, и мусорную свалку, а потом кодла мальчиков на побегушках отправилась на Стейтен-Айленд искать бумаги. Нам пришлось сделать уколы против дизентерии. У них нашелся парень с фронтальным погрузчиком, и все…

– Так вы нашли их?

Рауль подтянул штаны:

– Ara, под почти десятью миллионами использованных пеленок.

– Похоже, Джейн Чжун сильно нервничала по поводу этих документов.

– Как я уже говорил, в последнее время у нас была куча проблем. Материалы обычно не то чтобы действительно пропадают, они только как бы пропадают. Судите сами, у нас есть комната для регистрации и хранения документов и комната для перерегистрации документов, и дела могут застревать там на несколько недель…

Я отмахнулся от его излияний:

– Ладно, лучше скажи мне, а здесь что?

– Ну, в качестве вашего главного наемного работника на положении почти что раба я бы сказал, что здесь находится пачка счетов. Они подшиты в хронологическом порядке, но это как раз то, что надо.

– Кто фактически оплачивает счета? – спросил я.

– Ну, я.

– Ты выписываешь чек?

– Я выписываю требование на чек.

– Джейн сама здесь все проверяет?

Он посмотрел на дверь и немного понизил голос:

– По правде говоря, нет.

– Она предпочитает находиться где-нибудь в другом месте?

– Я думаю, ей все равно, где находиться.

– Итак, ты и есть тот парень, который занимается оформлением платежей из состояния Саймона Краули.

Рауль пожал плечами:

– Ага.

– Значит, ты.

– Так точно. В качестве полураба я выписываю счет на пятьдесят пять долларов в час, а фирма может переписать его и увеличить до трехсот десяти долларов в час, как будто это время потратил совладелец фирмы.