Квинканкс. Том 2 - Чарльз Паллисер

Из календаря мы узнали, что отвечающей всем условиям даты осталось ждать недолго. Ночь 23 июня — всего через десять дней! — будет безлунной, и отлив начнется в нужный час. Мы загодя произвели необходимые приготовления, и когда наступил вечер 23-го — погожий летний вечер, — все было готово. Поскольку самым разумным из всех нам показался совет по возможности меньшее время держать при себе орудия преступления, мы решили, что миссис Дигвид отнесет их, спрятав в корзине под бельем, к входу в сточные коллекторы на Чансери-лейн, где мы с мистером Дигвидом ее встретим. Мы с ним доберемся по канализационным туннелям до Эвери-роу и проникнем в дом путем, обнаруженным Джоуи. Тем временем Джоуи дойдет по верху до Брук-стрит и займет позицию напротив особняка Момпессонов, откуда станет ухать по-совиному, коли нам будет грозить опасность со стороны обитателей дома, и криком козодоя предупреждать об опасности с улицы. (Эту хитрость он постиг за время общения с дядей.)

— Если нам не удастся достать завещание, — сказал я, — никто не должен догадаться, что нам известен секрет тайника, ибо тогда они перепрячут документ и другого случая у нас уже не будет. Поэтому нужно попытаться представить дело обычной кражей со взломом.

Мистер Дигвид помотал головой:

— Я не стану ничего красть, чтобы пустить Мампси по ложному следу.

Я промолчал. Внезапно меня охватило возбуждение при мысли, что завещание и все, с ним сопряженное, уже через несколько часов может оказаться в моих руках.

Наконец час настал. Мы спрятали в корзину миссис Дигвид ломик, отмычку, веревку с кошкой (на случай, если нам придется скрываться через окно), сверло и зубило (на случай, если задняя дверь окажется запертой), и она вышла из дома. Через несколько минут мы с мистером Дигвидом отправились к месту встречи другим путем, взяв с собой наше обычное снаряжение — фонарь (хоть и системы «бычий глаз»), маленькую лопатку и грабли, — предоставив Джоуи неторопливо добираться до Мэйфер по верху.

Все шло гладко, и около трех часов ночи мы находились возле сточной трубы дома номер сорок девять. Мой товарищ вывернул ломиком несколько кирпичей, державших решетку, вынул ее из стены, а затем подсадил меня, и я забрался в трубу, оставив грабли внизу. Потом я помог мистеру Дигвиду подняться следом, и минуту спустя мы очутились в маленьком дворике за домом. Мы перелезли через полуразрушенную стену в соседний двор и прокрались к задней двери, которая, к великому нашему облегчению, действительно оказалась незапертой. Когда мы вошли в дом, я затворил фонарь, и теперь только запах масла и раскаленного железа выдавал его присутствие.

Обступивший нас мрак поначалу показался кромешным, и мы немного подождали, пока наши глаза привыкнут к темноте, едва рассеиваемой слабым светом звезд, проникавшим через единственное грязное оконце. Слух у меня (как всегда бывает в темноте), казалось, обострился до степени сверхъестественной, и, крадясь на цыпочках по каменному полу мимо двери судомойни, мы слышали храп, указывавший на местонахождение ночного сторожа. Как только мы достигли холла, я приоткрыл заслонку фонаря, выпустив тоненький лучик света, и мы двинулись вверх по лестнице и вскоре очутились перед высокой двустворчатой дверью в большую гостиную.

Мистер Дигвид осторожно попробовал дверь: она была заперта. Он без промедления принялся орудовать «крестовиком», в то время как я держал фонарь, и через несколько минут отомкнул замок. Мы вошли и, как нам советовали, предусмотрительно заперли дверь за собой и подсунули под нее клинышек, чтобы воспрепятствовать любой попытке проникнуть в гостиную.

Я открыл глазок фонаря пошире, стараясь ненароком не направить луч в сторону окна, ибо, несмотря на плотные портьеры, кто-нибудь снаружи мог заметить свет, коли ставни не затворены. Джоуи уже наверняка стоял на своем посту.

Я повернул фонарь, и лучик света заскользил по комнате, наугад выхватывая из темноты мебель и прочие предметы обстановки. Густые тени походили на фигуры, сидящие на диванах, креслах или стоящие возле буфета у стены, как, наверное, оно и было несколькими часами ранее. Волна возбуждения охватила меня, когда луч света упал на огромный мраморный камин в глубине гостиной напротив двери, выше человеческого роста и тускло блестящий.

Мне не терпелось поскорее взяться за него, но сначала надлежало заняться другим делом. Знающие люди советовали по проникновении в дом в первую очередь обеспечить путь к отступлению. (Я живо помнил, как Барни, забравшись в дом моей матери, оказался в ловушке.) Посему мы подошли к окну, как условились заранее, осторожно отодвинули портьеру и увидели, что ставни закрыты и засовы заложены. Мы очень тихо отомкнули засовы и оконные задвижки, напряженно высматривая пружинную сигнализацию — обычную на окнах первого этажа, но изредка встречающуюся и на втором тоже, — о которой нас предупреждали, но, к нашему облегчению, таковой здесь не имелось.