Мертвый, как ты - Питер Джеймс

14 января, среда

Вернувшись к себе в кабинет после утреннего совещания, Рой Грейс погрузился в глубокое раздумье. Может ли действующий сотрудник полиции оказаться Туфельщиком?

В прошлом среди стражей порядка в Суссексе, как и в других частях страны, то и дело находили оборотней. Убийц, насильников, воров, порнодельцов, наркоторговцев, жуликов. И все они скрывали свое истинное лицо в организации, призванной олицетворять респектабельность и надежность. Сейчас такие оборотни — редкость, но в Суссексе служит пять тысяч полицейских. При таком количестве ничего нельзя исключать.

И ведь все сходится! Конфиденциальные сведения, которые не сообщались средствам массовой информации по Туфельщику что в девяносто седьмом, что сейчас, мог раздобыть человек, знающий пароли компьютерной сети полиции Суссекса. Кэссиан Пью получил доступ к сети в октябре прошлого года. Кто знал, что он воспользуется служебной информацией в своих целях?

Грейс набрал номер центрального коммутатора лондонской полиции. Он заранее обдумал, что скажет.

Через две минуты, пока его переключали на разные номера, он услышал голос суперинтендента Пью, резкий и противный, как завывание бормашины, и едкий, как пипетка с серной кислотой.

— Рой? Как я рад вас слышать! Соскучились по мне?

Уговаривая себя не поддаваться, Грейс ответил:

— Нет, мне нужно кое-что у вас узнать. Когда вы у нас работали, то выписали из архива одно нераскрытое дело. Ваша подпись стоит в журнале последней. Дело Рейчел Райан, девушки, которая пропала без вести под Рождество девяносто седьмого года. Ну как, припоминаете?

— За то недолгое время, что пришлось работать с вами, Рой, я выписывал целую кучу дел, — страдальческим голосом ответил Пью.

— Так вот, Кэссиан, в деле Рейчел Райан пропали две страницы. Меня интересует, не передавали ли вы их другому лицу? Может быть, следователю?

— Дайте-ка вспомнить. Нет, ничего я не передавал. Ничего подобного! Я все хотел проверить сам.

— Вы читали то конкретное дело?

— Честно, не помню!

— А вы постарайтесь.

Пью явно стало не по себе.

— Рой, куда вы клоните?

— Я задал вам вопрос. Читали ли вы дело Рейчел Райан? Вы брали его из архива всего несколько месяцев назад.

— Кажется, что-то припоминаю, — не без вызова ответил Пью.

— Вы бы заметили, если бы в деле не хватало двух последних страниц?

— Ну конечно, заметил бы!

— Значит, когда вы читали дело, эти страницы были?

— Да. Наверное.

— Помните, о чем в них шла речь?

— Н-нет. Не помню.

— Постарайтесь вспомнить. Именно те две страницы могут сыграть решающую роль в операции, которой мы занимаемся сейчас.

— Рой! — страдальчески воскликнул Пью. — Перестаньте! Вы-то сами разве помните, что было три месяца назад?

— Да, если честно, помню. У меня хорошая память. Как известно, хорошая память хорошему сыщику необходима.

— Рой, извините. Сейчас я очень занят. Пишу рапорт, который должен закончить к полудню.

— А если я отдам приказ о вашем аресте? Если вас привезут сюда, вы, возможно, взбодритесь и сразу все вспомните…

Грейс услышал звук, похожий на скрежет газонокосилки, которая наткнулась на торчащий из земли камень.

— Ха-ха! Вы что, шутите, что ли?

В ходе операции в октябре прошлого года Рой Грейс спас Кэссиана Пью, рискуя собственной жизнью. Но Пью его даже не поблагодарил. Трудно представить, что можно презирать кого-то больше, чем Грейс презирал Пью. Однако он надеялся, что сумеет совладать с личными чувствами и они не повлияют на объективность его суждений.

— Кэссиан, Тони Кейс, глава нашей вспомогательной службы, которого вы наверняка помните по Суссексу, сообщил: с девяносто шестого года, то есть с тех пор, когда уголовная полиция переехала в Суссекс-Хаус, все нераскрытые дела хранятся в архиве в цокольном этаже. Доступ к ним строго ограничен во избежание потери улик. В архиве проведена цифровая сигнализация; чтобы войти в помещение, нужно знать коды доступа. В его журнале регистрации есть ваша подпись, согласно которой вы в октябре прошлого года вернули дело так называемого Туфельщика заместителю Тони Кейса. После вас дело никто не брал до прошлой недели, когда им занялся наш подотдел нераскрытых преступлений. Ясно?

Кэссиан Пью промолчал.

— Вы были в Брайтоне во время съезда лейбористов в девяносто седьмом году, правда? Вас прислали сюда в подкрепление. Затем, сразу после того, вы продолжили работать в Брайтоне; расследовали серию вооруженных налетов на ювелирные магазины в Лондоне, которые были связаны с Брайтоном. Вы даже купили себе в Брайтоне квартиру, потому что собирались здесь поселиться. Так?

— Так. Ну и что?

— Время, когда вы были у нас, точно совпадает со временем, когда Туфельщик совершал свои преступления. Вы ведь и Рождество девяносто седьмого года тоже провели в Брайтоне, да?

— Не помню. Надо будет посмотреть в ежегоднике.

— Кэссиан, можете не смотреть. Одна моя сотрудница вас хорошо запомнила. Ее зовут Белла Мой…

— Почему я-то должен ее знать?

— Однажды вы и еще несколько сотрудников хорошо выпили в баре. Вы провожали Беллу домой и попытались трахнуть ее в салоне своей машины. Теперь припоминаете?

— Нет.