Будь моей - Лора Касишке

После полудня Чад, Фред и еще двое рабочих из бригады Фреда расчистили остатки сухих веток у живой изгороди и посадили саженцы, которые в будущем должны превратиться в декоративный сад.

Я наблюдала за ними из окна спальни.

Чад дважды отрывался от работы и смотрел на дом. Замечал, что я слежу за ним из окна, и отворачивался.

На следующий день он уехал.

Я дала ему свою машину.

— Ты никогда не должен возвращаться сюда, — сказала я. — Всякое может случиться. Тебе придется держаться подальше от этих мест. Я не должна знать, где ты, если кто-нибудь придет тебя искать, — а они придут, рано или поздно.

— Я знаю, — сказал Чад и снова начал плакать.

Сама я плакать не могла.

Многие годы пройдут, прежде чем я снова смогу дышать, или мечтать, или плакать.

В сентябре умер отец. Его похоронили рядом с матерью. Стоя над их могилами, я раздумывала о том, удивилась ли она, что после стольких лет он к ней вернулся. Дурацкая мысль. В хосписе мне рассказали, что он до самого конца все продолжал звать Робби.

Сью и Мек расстались.

Мека назначили опекуном близнецов, и он увез их в Канаду, поближе к своим родителям. Я узнала об этом от коллег с кафедры английского языка. После того последнего разговора в коридоре мы со Сью больше никогда не сказали друг другу ни слова. Я два раза оставляла ей сообщения, но она так и не перезвонила. Как-то я попыталась окликнуть ее на парковке: «Сью!» Она даже не потрудилась притвориться, что не расслышала. Посмотрела на меня в упор, отвернулась и пошла к своей машине.

Теперь я ее почти не вижу. Время от времени у двери моего кабинета промелькнет серая тень… Или юркнет мимо меня, выскакивая из кабинки в дамской комнате. Я уже привыкла, что наша былая дружба превратилась в такой вот призрак. Как и сотни других призраков из прошлого — я их помню, но силой не держу.

Брем женился на Аманде Стефански.

(«Она — само совершенство, — делился он со мной, когда мы столкнулись в коридоре. — Такая ласковая. Но ее Притти! Черт, а не собака! Ненавидит меня всеми фибрами своей подлой души».)

Мы с ним частенько останавливаемся, чтобы перекинуться парой слов. Если Аманда застает нас за этим, то награждает сначала Брема, а затем и меня долгим ледяным взглядом. Предупреждает.

Роберт Зет переехал в центр Нью-Йорка, и преподает поэзию детям из богатого района. Бет еще долго муссировала историю взаимоотношений Аманды, Брема и Роберта Зета. («Как ты думаешь, он ведь женился на ней из-за денег? Но как она могла ради него бросить Роберта?») До того самого дня, когда погибла, — маленький самолетик с Бет на борту разлетелся на сверкающие кусочки над озером Мичиган.

И сад из деревьев с фигурными кронами.

Он здесь во всем своем великолепии.

Лебедь. Конус. Кролик. Олень. Пирамида.

Джон их фотографирует. Снимки размещает на интернет-сайте, посвященном декоративным садам. Хлопот с ними — полный рот, хоть работу бросай. Так я жалуюсь Фреду, когда он заезжает взглянуть на сад.

— Так случается со всем, что мы любим, — отвечает тот. — Оно забирает у нас все, что есть. Поглощает все наше время. Требует полной отдачи, без дураков.

Как-то приходили Хенслины. Посмотрели — и только головами покачали.

Столько стараний — а к чему?