Холодная песня прилива - Элизабет Хейнс

Допив кофе, я поставила кружку в раковину и отправилась за пакетом с тканями. Открыла крышку люка, сползла в темноте по трем ступенькам, затем пробралась в нос, и вот я уже сижу перед коробкой с надписью «МЕЛОЧИ ДЛЯ КУХНИ». Я толкнула ее рукой, и коробка поддалась. Я надавила сильнее, и она накренилась.

Нет! Этого не может быть!

Я схватила коробку и перевернула ее вверх дном, высыпала все содержимое себе на ноги, на пол, что-то проскочило через отверстие в полу прямо в гладкое, обтекаемое чрево корпуса.

Второе дно отвалилось, а под ним — ничего.

Пропал. Сверток Дилана пропал.

Я отшвырнула пустую коробку в сторону и осталась сидеть в полумраке, напряженно соображая. Через мозг точно электрический ток пропустили, от ужаса я утратила способность мыслить логически. Кто здесь побывал? Когда я в последний раз проверяла коробку до субботы — когда я только глянула на нее в присутствии Джима, просто глянула и почему-то решила, будто все в порядке? В четверг, припомнила я, а нынче понедельник, она, может, уже несколько дней стоит пустая. Полицейские? Нет, если сверток нашли они, так какого дьявола не арестовали меня?

Я выползла из кладовой, плотно захлопнув за собой дверь. Вернулась в салон, нашла телефон Дилана и набрала номер, особо не рассчитывая услышать гудки, и действительно снова услышала механический голос, сообщивший, что абонент недоступен. Черт бы его побрал!

Я бродила взад-вперед по каюте, дожидаясь рассвета, прикидывая, как поступить теперь. Дилан поручил мне сверток, а сверток исчез. Кто-то его забрал. Кто-то поднялся на борт — либо пока меня допрашивали в участке, либо прошлой ночью, когда я пряталась, — и забрал сверток. Я подвела Дилана. Кошмар, сплошной, бесконечный кошмар.

Снова пришла мысль позвонить Джиму, но какая в том польза? Я не могла сообщить ему о пропаже, потому что пришлось бы для начала признать факт существования свертка, взять на себя ответственность за его содержимое, что бы там ни находилось.

Потом мне захотелось выйти наружу. Уже полностью рассвело. Мне требовался свежий воздух, требовалось вернуться в нормальный мир, где не бывает такого дерьма, не исчезают свертки с кокаином. Не мешало бы отправиться в магазин и закупить продуктов. Не будешь же вечно глодать заплесневевший хлеб. А здесь больше не оставалось ничего, что требовалось бы караулить.

Я взяла куртку и шапку, заперла за собой дверь. Когда я шла к парковке, из офисного здания выглянул Кэмерон. Мне не очень хотелось разговаривать с ним, однако он помахал мне рукой и крикнул: «Привет».

— Как дела? — спросила я.

— Неплохо, — ответил он. — Что это Малькольм рассказывает, вроде ты путешествовать собралась?

— Ага. Подумала, стоит прогулять малость мою лодочку.

Он постоял, возвышаясь на целую голову надо мной, ковыряя ногами пробившуюся сквозь асфальт зелень.

— Ты поаккуратнее там, ладно?

— Не беспокойся. Малькольм мне поможет. Одна бы я не решилась.

— По закону без лицензии ты не вправе сниматься с якоря. Ничего не стоит наскочить на мель, особенно во время отлива. Управлять судном такого размера — непростое дело. Малькольм, конечно, думает, будто он во всем разбирается, но твоя баржа на пять метров длиннее нашей.

— Но лицензия-то у него есть? И на вашей-то он ходил?

— Уже забыл когда.

— Ты чего-то недоговариваешь? — улыбнулась я.

— Нет-нет, — сказал он все так же неуверенно. — Только… Будь осторожна, вот и все, что я хотел сказать.

— Осторожна? С Малькольмом?

Краска залила щеки Кэмерона.

— Нет, Мальк в норме, сама знаешь. Просто… ну, иногда он действует, не подумавши. Поняла, к чему я клоню?

— Так, может, ты сам поможешь мне вывести лодку из марины?

— Если нужно, само собой. Но не возьму в толк, зачем тебе куда-то плыть.

— Это долгая история, — сказала я. — Все дело в том… ну, не знаю… как-то глупо владеть лодкой и ни разу даже по реке не пройти. Хотелось бы до зимы разведать, что там, выше по течению. Вот и все.

— Полиция достала?

Такой поворот разговора несколько напугал меня. Кэм прислонился спиной к двери офиса, сложил руки на груди. К чему это он ведет, забеспокоилась я.

— Нет, нисколько. С чего вдруг?

— Я видел их позавчера, когда они приехали за тобой. Те двое из Лондона.

— Ты их знаешь?

— Нет, они зашли в офис. Расспрашивали о тебе.

Я уставилась себе под ноги:

— Нет, они в порядке. Девушка, чье тело я нашла, — оказывается, она жила в Лондоне. Они проводят расследование.

— Ясно.

— Слушай, — сказала я, — я сейчас еду за покупками. Тебе что-нибудь привезти?

— Много тут всякого странного в последнее время происходит, тебе не кажется?

— О чем ты?

— Типа кабель перерезают.

Я уставилась на Кэма, не зная, что ответить. Совсем не в ту сторону свернул разговор.

— Ладно, это я так просто, — добавил он. — Спасибо. Ничего не нужно.

Он развернулся и ушел.

Я вывела из сарая свой велосипед и, с силой нажимая педали, стала подниматься вверх по склону холма.

Супермаркет только открывался, стайка ранних пташек собралась у входа, ожидая, когда поднимут рольставни. Я рассеянно прошлась по рядам, купила только самое необходимое из продуктов и сложила покупки в рюкзак.

Марина к моему возвращению обезлюдела. Офис закрыт, заперта даже дверь в прачечную, которая вечно стояла нараспашку.

Я поднялась на борт «Тетушки Джин» посмотреть, дома ли Малькольм и Джози, но люк палубы тоже оказался закрыт. Прилив заканчивался, темная, илистая вода ласкала напоследок корпуса лодок.

Никого, значит. Я одна. Вернувшись на «Месть прилива», я раскочегарила в дровяной печке угасавший огонь и решила, пока в салоне не прогреется воздух, поискать пресловутый сверток. Начала я поиски с кладовой в носу, прихватив с собой на этот раз фонарик. Методично проверяла и передвигала с места на место каждую коробку, все убирала с дороги, очень медленно, чтобы окончательно убедиться — в чем? Что я не переложила пакет сама в приступе рассеянности?

Без толку. Он исчез.

И все-таки я продолжала возиться, заглядывая в каждый угол, попутно сортируя свое добро, наводя какой-никакой порядок, чтобы в следующий раз, когда мне что-то понадобится, не тратить времени на поиски. Мешок с тканями и банки с красками у двери соблазнили меня, и я решила: мне же будет легче, если займусь делом, отвлекусь. Руки слегка дрожали — для портновских работ не годятся, стало быть превращусь в маляра.

Когда я вынырнула из трюма, лодка уже прочно села на илистое дно. Осмотрев гостевую каюту, я убедилась, что она пребывает в том виде, в каком я ее оставила: два слоя краски, стены бледные, чуть ли не прозрачные в сером послеполуденном свете.