Ледовый Апокалипсис - Роберт Ладлэм

– Станция на острове Среда вызывает корабль Береговой охраны «Хейли!» Вызываем «Хейли»! Вы слышите нас? Прием!

Рэнди повторила вызов, наверное, уже в десятый раз и, сняв палец с кнопки микрофона, напряглась, вслушиваясь в радиошумы, исторгавшиеся из динамика радиостанции. На мгновение ее сердце замерло: ей показалось, что сквозь треск радиопомех она уловила еле слышный человеческий голос, назвавший нечто похожее на позывные «Хейли». Но вскоре надежда в ее душе угасла. Это были не позывные, а какой-то неразборчивый, постоянно повторяющийся вопрос.

Рэнди взглянула на часы. Они показывали ровно час, и как раз сейчас радист с «Хейли», в соответствии с графиком радиосеансов, пытался установить связь со станцией. Слабый, едва уловимый вызов – вот самое большее, на что была способна мощная рация «Хейли» в этих жутких погодных условиях, что уж было говорить о слабосильном передатчике «СИНКГАРС», перед которым сидела Рэнди!

Она со злостью покрутила тюнер, перешла на тактическую частоту и снова поднесла микрофон к губам.

– Научная станция острова Среда вызывает поисковую группу! Станция вызывает поисковую группу! Джон, ты меня слышишь? Прием!

Она нетерпеливо убрала большой палец с кнопки приемника. Ей хотелось заорать на динамик, из которого слышалось лишь неумолкающее шипение помех. В итоге она так и сделала, только крик ее был направлен в микрофон:

– Джон, черт побери, это Рэнди! Ты меня слышишь? Прием!

И – ничего в ответ.

Какая бы ни была погода, она должна была бы услышать хоть что-то от других – хоть с корабля, хоть от Смита с Валентиной. Так в чем же дело, дьявол их всех забери?! У Рэнди стало появляться чувство, что ситуация близится к какому-то коллапсу, к которому она не готова и суть которого не понимает.

– Что произойдет, когда они не получат от нас никаких известий? – поинтересовался доктор Троубридж.

Рэнди вдруг ощутила невыносимую усталость. После бессонной ночи, в течение которой ей пришлось караулить Кроподкина, она перенесла место их базирования из жилого домика в лабораторию и провела все утро в бесплодных попытках выявить неисправности стационарной рации и спутникового телефона, а также столь же безуспешно пытаясь установить связь с переносным радиопередатчиком, который взяли с собой Джон и Валентина.

– Не волнуйтесь, доктор, если с нами не удастся наладить связь в течение определенного времени, будет задействован план отработки нештатных ситуаций. – Рэнди выключила рацию и повесила микрофон на крючок. – Мы получим помощь в полном объеме.

– Хорошо бы, – пробурчал Кроподкин. – Возможно, сюда пришлют кого-нибудь еще, помимо гестапо.

Рэнди пропустила слова пленника мимо ушей. Со стянутыми за спиной руками, он, сгорбившись, сидел на стуле в дальнем углу лаборатории и время от времени вкрадчивым, заискивающим голосом заводил разговор с доктором Троубриджем – в основном на какие-то малозначащие темы. Однако в отношении Рэнди он хранил мрачное молчание, иногда, правда, отпуская колкие реплики.

Но при этом Кроподкин внимательно слушал, а его глаза подмечали все происходящее вокруг. Рэнди даже казалось, что она слышит, как ворочаются мысли в его голове. Кроподкин явно знал – что-то должно произойти, и ждал этого.

Рэнди тяжело опустилась на второй стул и оперлась локтями о лабораторный стол. Господи, до чего же она устала! Она не спала и постоянно была настороже в течение двух ночей. В ее рюкзаке лежали стимулирующие таблетки, но она не хотела принимать никакой химии, вызывающей искусственное состояние бодрости и уверенности в себе. Кроме того, Рэнди знала, что после того, как действие таблеток закончится, она рухнет замертво и будет довольно долго ни на что не пригодна.

Она потерла покрасневшие глаза, надеясь унять в них резь, и взглянула в запотевшие от разницы температур окна домика. Она страстно надеялась увидеть, что в лагерь возвращается Джон. Ей так хотелось сдать свою затянувшуюся вахту! Хотя бы ненадолго, чтобы всего на пару минут закрыть глаза.