Индекс страха - Роберт Харрис

— Нет.

— А нельзя ли вырубить электричество?

Жену покачал головой.

— На первом этаже стоят дизельные генераторы, в них топлива на сорок восемь часов.

— Система безопасности?

— Тревожная сигнализация. Все автоматизировано. Персонал отсутствует.

— Как открыть ворота?

— Такой же код, как на дверях.

— Очень хорошо. Тогда вперед.

Инспектор смотрел, как Жену набирает код. Ворота не открылись. Помрачневший Жену попробовал еще пару раз — с тем же результатом. На его лице появилось недоумение.

— Клянусь, это правильный код.

Леклер потрогал прутья решетки. Они даже не шелохнулись. Вероятно, ворота выдержали бы даже прямой удар разогнавшегося грузовика.

— Может быть, Алекс также не сумел попасть внутрь, и его здесь нет, — предположил Квери.

— Не исключено, но более вероятно, что он изменил код. — Человек с фантазиями о смерти в запертом здании с сотней литров бензина! — Леклер повернулся к своему водителю: — Позвони пожарным, чтобы привезли с собой режущие инструменты. И на всякий случай нужно вызвать машину «Скорой помощи». Мадам Хоффман, вы можете поговорить с мужем и попросить его не совершать отчаянных поступков?

— Я попытаюсь. — Габриэль нажала кнопку переговорного устройства. — Алекс? — тихо позвала она. — Алекс…

Она держала палец на металлической кнопке, нажимая ее снова и снова, надеясь, что он ответит.

Хоффман закончил заливать бензином помещение с компьютерами, залы с роботами и кабелями, когда услышал сигнал на контрольной панели. В каждой руке у него было по канистре. Руки болели от тяжести. Бензин пролился на ботинки и джинсы. Становилось заметно теплее — каким-то образом ему удалось отключить систему вентиляции. Он сильно вспотел.

Бегущая строка «Си-эн-би-эс» показывала: «ДОУ ОПУСТИЛСЯ БОЛЕЕ ЧЕМ НА 300 ПУНКТОВ».

Хоффман поставил канистры возле консоли и посмотрел в мониторы камер слежения. Щелкая мышью, он сумел увидеть всю картину — полицейские, Квери, Леклер, Жену и Габриэль, чье лицо заполнило весь монитор. Она выглядела потрясенной.

«Должно быть, ей уже сообщили самое худшее», — подумал он.

Его палец несколько секунд оставался возле кнопки.

— Габи…

На ее лице появилось облегчение, и Хоффману это показалось странным.

— Слава богу, Алекс. Мы все так о тебе тревожимся. Что там у тебя происходит?

Александр огляделся по сторонам. Как бы он хотел найти слова, чтобы все описать.

— Это невероятно.

— Правда, Алекс? Могу спорить, что так и есть. — Габриэль замолчала, посмотрела в сторону, и ее голос стал тише, теперь она говорила так, словно они остались вдвоем. — Послушай, я бы хотела войти и поговорить с тобой, увидеть все собственными глазами. Если это возможно.

— Я бы и сам хотел, чтобы ты оказалась здесь. Однако боюсь, это невозможно.

— Приду только я. Обещаю тебе. Все остальные останутся снаружи.

— Ты так говоришь, Габи, но не думаю, что они с тобой согласятся. Боюсь, произошло слишком много недоразумений.

— Подожди минутку, Алекс, — сказала она, и ее лицо исчезло с экрана.

Теперь Хоффман видел лишь бок полицейской машины, потом услышал, как начался спор, однако Габриэль приложила руку к микрофону, и он ничего не мог разобрать. Александр перевел взгляд на телевизионные экраны.

«ДОУ УПАЛ БОЛЕЕ ЧЕМ НА 400 ПУНКТОВ» — сообщала бегущая строка «Си-эн-би-эс».

— Сожалею, Габи, но мне нужно идти.

— Подожди! — закричала она.

На экране внезапно появилось лицо Леклера.

— Доктор Хоффман, это я. Откройте ворота и впустите вашу жену. Вам нужно с ней поговорить. Обещаю, мои люди не будут входить.

Александр колебался. Странно, но полицейский был прав. Ему требовалось поговорить с Габриэль. Или хотя бы показать — пусть она все увидит, прежде чем он уничтожит свое творение. Это поможет ей все понять гораздо лучше, чем любые его слова.

На экране телевизора появилось новое сообщение:

«НАСДАК ОБЪЯВИЛ САМОПОМОЩЬ ПРОТИВ НЙФБ в 14.36.59».

Хоффман нажал кнопку, чтобы впустить Габи.