Искушение - Питер Джеймс

Октябрь 1990 года. Феликстоу-Докс

Офицер таможни Титкомб уже начинал сожалеть о своем решении открыть металлический дьюэр с замороженным мертвецом внутри. Было уже почти шесть вечера, и его смена официально закончилась час тому назад. А команда, вызванная им, чтобы произвести вскрытие, все еще готовила свои инструменты.

Сейчас дьюэр, извлеченный из пластмассового контейнера, боком лежал на полу складского ангара. Рядом стояли десять баллонов с жидким азотом. Вся команда облачилась в защитные костюмы с масками для лица. Они походили на пожарных, имеющих дело с горящими химикатами.

Вечер у Титкомба был занят, он собирался в восемь встретиться с девушкой и все больше сердился. Казалось, команда без толку топчется и намеренно тянет время.

– Все, приступайте. Чего вы ждете?

– Ящик со льдом, – ответил один. – Понимаете, это еще один цилиндр с такой же температурой, мы должны переложить в него пациента сразу же. Его доставят в течение часа.

– В течение часа! – взорвался Титкомб, сознавая свое поражение.

Его уже забомбили телефонными звонками и факсами. В комнате присутствовали английский адвокат, американец доктор Форестер, несколько научных сотрудников. Адвокат из Лос-Анджелеса в недвусмысленных выражениях предупредил его, что трупу не должно быть причинено никаких повреждений. По факсу передали свидетельство о смерти, так же как документы из Лос-Анджелеса, от донверского коронера, из фонда продления жизни «Крикон», удостоверяющие личность. «Крикон» – жулики! Жулики – вот подходящее название для них. Боже, он и не предполагал, что так много людей всерьез принимают эту чепуху. В конце концов, пытаясь ускорить процесс, Титкомб согласился, что он только заглянет внутрь дьюэра, убедится, что там действительно человеческий труп, и разрешит сразу же запечатать его обратно. Он не потребует, чтобы труп разморозили и провели медицинское расследование.

Таможенник обхватил замерзшими ладонями разовый стаканчик с кофе, наслаждаясь его теплом, и посмотрел на американца. Форестер раздражал его, доводил до белого каления. В Англии становится слишком много американского: бюргеры, моторы к газонокосилкам, одежда, телевизоры, теперь еще трупы. Ради бога, мы импортируем из Америки трупы!

Титкомб тряхнул головой:

– Я никак не могу понять, что за медицинские исследования вы собираетесь проводить здесь, доктор Форестер. – «Доктор» он каждый раз произносил с нажимом. – Зачем вам понадобился американский труп? Бесспорно, вы могли бы заморозить и английский.

Американец смерил Титкомба взглядом:

– Вы имеете в виду мертвеца вроде вас?

Таможенник не знал, что ответить на замечание.

Форестер презрительно смерил его взглядом еще раз и покачал головой:

– Нет, не пойдет. Ничего хорошего из вас не получится. Нам нужен полноценный человек, а не болван в униформе.

В ярости, не замечая, что горячий кофе плещется через край на руки, Титкомб погрозил пальцем:

– Не искушайте судьбу, доктор, вы еще не прошли таможню и паспортный контроль.

Он свирепо зыркнул на часы, затем окинул взглядом полный кавардак в ангаре.

Весь день телефон звонил не переставая, осаждаемый агентами судоходных компаний, скулящими о задержке с растаможиванием груза с «Арктической Венеры». Начнут жаловаться начальству. В этом, естественно, нет ничего хорошего, хоть начальство его и поддержит. Трупы постоянно используют для контрабанды драгоценностей и наркотиков, но обычно отправляют их самолетами. Он был прав, досматривая труп, идущий морем. Совершенно прав.

Однако Титкомб никогда прежде не видел таких мертвецов, и его начинала немного пугать эта перспектива.

Только в девять часов удалось отвинтить последний винт, и четверо мужчин в защитных костюмах с усилием начали снимать с капсулы крышку. Плотное шипящее облако пара окутало их, едва они ее сняли.

Они осторожно отнесли крышку и положили ее на землю с металлическим лязгом. Титкомб изумленно смотрел на контейнер, из которого лился странный, почти невесомый пар. Казалось, его хватит на сто лет, прежде чем удастся что-либо увидеть. Таможенник отвел глаза, боясь заглядывать внутрь. Когда же наконец решился, то смог рассмотреть лишь подобие голубой ваты.

Двое мужчин склонились, просунули руки в перчатках внутрь, взялись за края металлического поддона и вытащили его наружу. Титкомб увидел, что голубая вата на самом деле – это мятый голубой нейлоновый мешок для покойников, покрытый снегом, перехваченный тесемками в виде цилиндрического свертка. Мужчины повернулись к Титкомбу, глазами вопрошая, остановиться или продолжать. Кто-то включил секундомер, другой подал фотографии. Свистящий пар окутывал их. Будто во сне, подумал Титкомб, в страшном, жутком сне.

Один из мужчин тщетно пытался развязать тесемки.

– Твердые, как лед, – прокомментировал он.

– Режьте их! – приказал американец. – Слишком долго возитесь. У вас максимум минута.

Кто-то протянул нож, и мужчина рассек одну за другой три стяжки и открыл мешок. Титкомб от страха уставился в землю, кусая губу, пока не услышал вздохи изумления и шепот. Тогда он поднял взгляд. Что-то, как окошко, сверкнуло в складках нейлона.