Галатея - Кирилл Григорьев

1

Утро выдалось не из легких.

Сыворотка не стабилизировалась и распадалась на четвертой минуте, Сережа Моисеев опять заболел затяжным гриппом, а секретарша Катя, перепутав файлы, распечатала и, не проверив, отдала шефу вместо недельного доклада сборник интернетовских анекдотов.

Ближе к обеду Максиму позвонила мама.

На работу ему она звонила чрезвычайно редко и всегда по каким-нибудь экстраординарным поводам. Поэтому, услышав ее голос в телефоне, Максим непроизвольно напрягся.

Как выяснилось, не зря.

Сбивчиво и нервно она поведала о телефонном разговоре с тетей Олей. У Андрея, судя по всему, совсем поехала крыша. Обвешав комнату Натальиными фотографиями, обставив свечами, иконами и крестами в человеческий рост, он объявил, что собирается оживить свою любимую. Что, мол, он сумеет исправить ошибку Господа, которую тот в отношении Натальи допустил. Что мир не без добрых людей и многие готовы ему в этом начинании помочь. И что, наконец, в Интернете он уже организовал коллектив «воскресителей». Сообщил все это своей матери друг Андрюха, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения и, расплакавшись после, как ребенок, уснул сном праведника. Все это Андрей проделал в первой половине дня сразу же после ухода Максима. А сейчас он, поспав и слегка вернувшись на нормальные рельсы, поднялся и исчез в неизвестном направлении, оставив лаконичную записку: «Ушел оживлять». Тетя Оля, естественно, немедля позвонила Максиму домой.

— Ты, Максик, не знаешь ли, часом, где он? — закончила мама свою историю.

«Максиком» она, наверное, будет меня и в шестьдесят лет называть, подумал Максим удрученно.

Заверив ее, что постарается найти друга Андрюху во что бы то ни стало, он завершил разговор. Откинувшись в кресле, задумался.

Он прекрасно понимал состояние Андрея. Тот был человеком слишком эмоциональным и для него потерять любимую означало трагедию всей жизни. Вообще-то, поправил Максим себя, для любого человека это стало бы трагедией. Даже для самого тупого и черствого. А для меня?

На мгновение он представил, что его Алена вдруг умерла, и ощутил озноб по всему телу. Бедный Андрюха! Дружище, как же тебе сейчас плохо! Но что он такое выдумал про оживление…

Может быть, Андрей тоже трудится на нашу контору?

Дронов придвинулся к селектору.

— Катя, — нажав кнопку, сказал он, — соедини меня, пожалуйста, с Тарасом Васильевичем.

— У него совещание, — памятуя о недавней ссоре, холодно ответила секретарша.

Максим тоже вспомнил о проклятом докладе. Выволочка Кате неожиданно получилась основательная.

— Тогда с Тополевым, — отчасти виновато попросил он.

— Минуту.

В селекторе что-то щелкнуло, и через мгновение послышался густой бас Антона Тополева.

— Да?

— Антон, это Дронов.

— Слушаю, Макс.

— Не подскажешь, кто у нас занимается вопросами оживления?

Молчание.

— Вообще-то, этим у нас никто не занимается, — медленно произнес Тополев. — А что случилось?

— А Вепрь?

— Да что стряслось — то?

Максим покусал губу.

— Так… проблемы…

— У тебя?

— Мои проблемы разрешены давным-давно, — усмехнулся Максим, сразу вспомнив, как они были разрешены. — Проблемы у моего друга.

— А… Что с ним? — Антон всегда очень близко к сердцу воспринимал чужие неприятности. За это его и ценили. Хотя, конечно, не только за это.

Максим замялся, подбирая слова.

— У моего друга умерла девушка, — сказал он. — Глупый несчастный случай. А он… Он заявил своей матери, что собирается ее оживить. Понимаешь? Ее уже дней пять, как похоронили. А он — оживить! Вот я и подумал, может он про эти оживления от кого-нибудь из наших услышал. Может даже работает на нашу контору в качестве какого-нибудь компьютерщика. Здорово он в компьютерах разбирается. Вот я и решил выяснить.

— Как фамилия?

— Кого? — не понял Максим.

— Да, друга твоего.

— А… Симонов. Андрей Симонов.

Тополев задумался.

— Нет у нас такого, — после паузы произнес он. — А друг твой этот — в порядке?

— В смысле?

— Ну, с головой у него все в порядке? Может, свихнулся он с горя?

Максим вспомнил безумные глаза Андрея и почему-то трясущуюся руку с сигаретой.

— В порядке, — неуверенно ответил он. — В полном.

Тополев помолчал.

— А сейчас он где?

— В этом-то и проблема, — ответил Максим. — Я его утром видел. Вроде бы в норме был, — соврал Максим. — А потом куда-то пропал. Оставил матери записку, что, мол, уехал оживлять свою девушку. Вернусь, маманя, поздно, готовьте ужин на троих…

— Ага… — оживился Тополев. С чувством юмора у него, очевидно, сегодня были проблемы, потому, что он продолжил серьезно:

— А твой друг, говоришь, в компьютерах разбирается?

«Повезло, — подумал Максим. — Похоже, Антон заинтересовался проблемой».