Дочь палача - Оливер Петч

— Как такое возможно? — перебил его старый Августин. Его слепые глаза метнулись в сторону Лехнера. — Ригг и сам арестован из-за сгоревшего склада. Как он мог бросить в нее камнем?

Лехнер вздохнул:

— Просто так получилось, и оставим это. В любом случае, она не приходит в себя. И может статься, что она отправится в ад, так и не признавшись нам в своих злодеяниях.

— А если просто сказать людям, что она призналась? — пробормотал бургомистр Земер и кружевным платочком вытер пот с лысины. — Она умрет, и мы сожжем ее во благо города.

— Ваша честь, — процедил Лехнер. — Это ложь перед Господом и Его сиятельством, самим курфюрстом. На каждом нашем допросе присутствуют свидетели. Хотите, чтобы все они дали ложные показания?

— Нет-нет, я просто думал… как уже сказал, во благо Шонгау… — Голос первого бургомистра становился все тише, пока наконец совсем не умолк.

— И когда нам следует ждать приезда княжеского управляющего? — не унимался старый Августин.

— Я отправил гонцов, — ответил Лехнер. — И, судя по всему, Его сиятельство граф Зандицелль почтит нас своим присутствием завтра в полдень.

По залу советов прошел вздох. Аристократы знали, что их ожидает. Содержание княжеского управляющего со всей его свитой, который поселится в городе на несколько дней, если не недель, обойдется городу в целое состояние! Не говоря уже о бесконечных допросах жителей, заподозренных в колдовстве. До тех пор пока не обнаружат настоящего виновного — или виновных, поскольку каждого здесь, в общем-то, можно было обвинить в пособничестве дьяволу. И советников с женами тоже… Последний процесс над ведьмами не обошел стороной и нескольких супруг зажиточных горожан. Дьявол не делал различий между служанкой и хозяйкой трактира, между знахаркой и дочерью бургомистра.

— А что с аугсбургским бригадиром, которого мы арестовали за поджог склада? — спросил второй бургомистр Пюхнер, нервно постукивая пальцами по столу. — Он как-то причастен к этому?

Лехнер покачал головой.

— Я лично его допрашивал. Он невиновен. Поэтому сегодня утром я его отпустил, сказав ему пару ласковых. По крайней мере, теперь аугсбургцы не так скоро обратно на нас насядут. Они и так получили. Но аугсбургский бригадир видел, как возле склада околачивались солдаты…

— Солдаты? Что еще за солдаты? — спросил старый Августин. — Эта история становится все запутаннее. Лехнер, прошу объяснить!

Секретарь задумался, стоит ли рассказывать совету о своем разговоре с палачом на строительной площадке. И решил не испытывать судьбу. Положение и без того усложнялось. Он пожал плечами.

— Ну, создается впечатление, что несколько мародерствующих оборванцев подожгли наш склад. Те же оборванцы разгромили строящуюся больницу.

— И теперь они бродят вокруг, убивают детей и рисуют у них на плечах ведьмовские отметины, — вставил Августин, нетерпеливо постукивая тростью по дорогому вишневому полу. — Это вы хотите нам сказать? Лехнер, возьмите себя в руки! У нас есть ведьма, нужно только, чтобы она призналась!

— Вы неправильно меня поняли, — успокоил секретарь престарелого дворянина. — Эти солдаты, предположительно, виновны в поджоге. Но смерть детей, разумеется, на совести дьявола и его сообщниц. Доказательства налицо. Мы нашли в доме Штехлин колдовские травы, дети часто бывали у нее, и некоторые горожане утверждают, что она посвящала детей в искусство колдовства… Все, что нам требуется, — это ее признание. Вам, как и мне, прекрасно известно, что, согласно Кодексу Карла Пятого, приговор вынести можно только признавшемуся.

— Не нужно напоминать мне о судебных предписаниях императора Карла. Я довольно о них наслышан, — пробормотал Маттиас Августин, устремил вдаль невидящий взор и потянул носом, словно уловил запах из далекого прошлого. — Я до сих пор чувствую вонь горелого мяса, когда женщин жгли семьдесят лет назад. Кстати, тогда и жена земельного судьи тоже закончила свои дни на костре…

Августин, словно ястреб, устремил взгляд на секретаря. Тот опять стал рыться в бумагах и тихо ответил:

— Моя жена, как вы знаете, умерла три года назад, не ведая никаких подозрений. Если вы к этому клоните…

— А если провести ведьму через испытание водой? — неожиданно вставил содержатель лечебницы Вильгельм Харденберг. — Такое уже проделывали в Аугсбурге несколько лет назад. Ведьме привязывают руки к ногам и бросают в воду. Если она выплывет, значит, ей помогает дьявол и она погрязла в колдовстве. Если потонет, значит, она невиновна, хотя и мертва…

— Проклятие, Харденберг! — проворчал Августин. — Вы глухой или как? Штехлин без сознания! Она камнем пойдет ко дну! Кто поверит в такое испытание водой? Уж точно не управляющий!

Впервые за все это время слово взял Якоб Шреефогль:

— Августин, почему вы так сразу отбрасываете мысль, что детей могли убить солдаты? Множество свидетелей видели, как из окна моего дома выпрыгивал человек, как раз в то время, когда пропала моя Клара. На нем был красный камзол и шляпа с перьями — такие, между прочим, и носят солдаты. И он хромал.

— Дьявол! — Пекарь Бертхольд, который, видимо, только теперь отошел от ночной попойки, вскочил и перекрестился. — Помилуй нас, святая Дева Мария!

Некоторые советники тоже тихо проговорили короткие молитвы и перекрестились.

— Ко всему подряд приплетаете этого своего дьявола! — перекричал Шреефогль гомон. — И во всем находите его вину! Но одно я знаю точно. — Он вскочил и яростно огляделся вокруг. — Мою Клару забрало не козлоногое чудовище, а человек из плоти и крови. Дьявол не остановился бы перед дверьми и не стал бы прыгать в окна. Он не стал бы носить дешевую солдатскую шляпу и сидеть с солдатней за пивом в трактире у Земера.

— Кто вам наплел, что дьявол наведывается в мой трактир? — Бургомистр Земер вскочил, лицо его побагровело, и по лицу заструился пот. — Это наглая ложь, и вы за нее заплатите!

— Мне рассказал об этом молодой лекарь. Человек, который похитил мою Клару, поднимался в верхние комнаты в вашем трактире, — Шреефогль спокойно смотрел в глаза бургомистру. — Он там с кем-то встречался. Уж не с вами ли?

— Этому Фронвизеру я заткну его пасть, и вам вместе с ним! — Земер ударил кулаком по столу. — Я не позволю, чтобы о моем трактире несли подобную чушь.

— Карл, возьми себя в руки и сядь на место. — Голос полуслепого Августина прозвучал тихо, но в то же время откровенно резко. Земер смутился и снова занял свое место.

— А теперь скажи, — продолжил Августин. — Есть что-нибудь за этими… наветами?

Бургомистр Земер завращал глазами и сделал большой глоток из стакана с вином. Он явно не знал, что ответить.

— Что-нибудь из этого правда? — спросил следом второй бургомистр Пюхнер.

Содержатель лечебницы Харденберг тоже повернулся к уважаемому всеми хозяину трактира «Звезда».

— Карл, скажи правду! У тебя собирались солдаты?