Возвращение Борна - Роберт Ладлэм

— Да, я все это знаю. Вы мне уже объясняли... — Голос Сидо срывался. Он нервно играл со своей ложкой, барабаня ею по скатерти до тех пор, пока Спалко не попросил его успокоиться.

— Извините, — пробормотал ученый, поправив очки на переносице, — но я по-прежнему не понимаю, что они намерены делать с нашим продуктом? Вы ведь, насколько мне помнится, упоминали о каком-то испытании?

Спалко подался вперед. Настал критический момент. Именно сейчас он завладеет Сидо со всеми его потрохами! Он оглянулся: сначала налево, затем — направо, а потом заговорил, заговорщически понизив голос:

— Слушайте меня очень внимательно, Петер. Я и так уж рассказал вам больше, чем должен был, а то, что скажу сейчас, и вовсе относится к совершенно секретной информации. Вы понимаете?

Сидо также ссутулился, подавшись к собеседнику, и кивнул.

— Честно говоря, я боюсь, что, рассказав вам так много, я уже нарушил соглашение о конфиденциальности, которое они заставили меня подписать.

— О, дорогой мой! Выходит, я вас подвел? — Сидо не на шутку переживал.

— Прошу вас, не волнуйтесь по этому поводу, Петер. Со мной все будет в порядке, — сказал Спалко. — Если, конечно, вы никому ни о чем не проговоритесь.

— Да что вы! Ни в коем случае!

Спалко снова улыбнулся.

— Я не сомневался в этом ни секунды, Петер! Вы же видите, я полностью доверяю вам!

— Не только вижу, но и очень высоко ценю ваше доверие, Степан. Это действительно так, поверьте!

Ну что за фарс! Пытаясь не рассмеяться, Спалко прикусил губу, а затем, придав своему лицу еще более загадочное выражение, продолжил.

— Я не знаю, что за испытания они задумали, — проговорил он так тихо, что ученый был вынужден придвинуться к нему еще ближе. Собеседники уже почти соприкасались носами. — Эти люди мне ничего не рассказывают. А я не спрашиваю.

— Понятно...

— Но я верю — и вы тоже должны разделять эту веру! — в то, что все их действия направлены на одно: защитить, уберечь всех нас в нынешнем мире, который становится все более неспокойным.

Произнося всю эту ахинею, Спалко думал совсем о другом. Главным во все времена являлось умение внушить доверие. Но в случае с этим «лопухом» важнее было другое — убедить его в том, что он, Спалко, доверяет ему. Если это удастся, Сидо можно будет остричь, как барана, и он даже не заподозрит, что с ним что-то происходит.

— Короче говоря, мы должны помогать этим людям во всем, что бы они ни делали, и именно это я пообещал им во время нашей первой встречи.

— Я поступил бы точно так же, — шмыгнув носом, признался Сидо, отерев пот с верхней губы. — Поверьте мне, Степан, если вы и можете на кого-то рассчитывать, то только на меня!

* * *

Обсерватория ВМС, расположившаяся на пересечении Массачусетс-стрит и Тридцать четвертой улицы, являлась главным «поставщиком» точного времени для всех официальных структур в Соединенных Штатах Америки. Это было единственное заведение в стране, которое держало под неусыпным контролем все передвижения Луны, звезд и планет. Возраст самого большого телескопа этого ведомства уже перевалил за сто лет, но этот прибор все еще использовался. Именно с его помощью в 1877 году доктор Асаф Холл открыл два спутника Марса. Кто знает, с какой стати ему пришло в голову назвать их Деймосом, что значит «беспокойство», и Фобосом, что означает «страх»! Но, так или иначе, когда директором Центрального разведывательного управления овладевала меланхолия, какая-то неведомая сила тянула его именно сюда, в обсерваторию. Наверное, именно поэтому он выбрал для своего кабинета место в глубине здания, поближе к телескопу доктора Холла.

Именно там обнаружил Директора Мартин Линдрос. Старик проводил видеосовещание с Джеми Халлом, посланным в Рейкьявик для обеспечения безопасности саммита по борьбе с терроризмом, который в ближайшие дни должен был открыться в исландской столице.

— Фаид аль-Сауд меня не колышет, — говорил Халл вполне будничным голосом. — Арабы вообще ни хрена не понимают в обеспечении безопасности, поэтому в данном вопросе они полностью полагаются на нас. А вот русские... — Халл помотал головой и раздраженно скривился. — Особенно этот Борис Ильич Карпов... Он меня просто достал: постоянно задает вопросы, спорит со мной по любому поводу. Мне кажется, он извращенец и эти склоки помогают ему достичь оргазма.

— Джеми, либо я тебя неправильно понял, либо ты пытаешься убедить меня в том, что не можешь совладать с каким-то вонючим русским кагэбэшником?

Голубые глаза Халла испуганно расширились, пшеничные усы дернулись вверх, а затем вниз.

— Нет, сэр! Ничего подобного!

— Ты понимаешь, что я могу отозвать тебя в любой момент и заменить другим человеком? — В голосе Директора звучала холодная ярость.

— Не нужно, сэр! В этом нет необходимости...

— А вот я к этому готов! Поверь мне, я, мать твою, нахожусь в таком настроении, что готов...

— Не надо, сэр! Я справлюсь с Карповым!

— Ладно, даю тебе еще один шанс.

В голосе старого воина Линдрос ощутил огромную усталость. Ему очень не хотелось, чтобы электронная связь донесла то же ощущение до Халла, находящегося за тридевять земель.

— Накануне и в течение визита президента мы должны образовать сплоченный, непробиваемый фронт. Это понятно?

— Так точно, сэр!

— Надеюсь, Джейсон Борн у вас там не просматривается?

— Пока — нет, сэр. Уверяю вас, мы проявляем максимум бдительности.

Поняв, что Директор уже закончил разговор, Мартин Линдрос кашлянул, чтобы обозначить свое присутствие. Услышав этот сигнал. Директор сказал своему заокеанскому собеседнику:

— Джеми, ко мне пришли, так что я не могу говорить с тобой дольше. Пообщаемся завтра.

Затем он соорудил из ладоней пирамидку, облокотившись на поверхность письменного стола, и уставился на стоявшие тут же цветные фотографии пустынной поверхности Марса и двух его безжизненных спутников.

Повесив плащ на вешалку, Линдрос вошел в кабинет и уселся рядом со своим боссом. Кабинет, который выбрал для себя Директор, представлял собой маленькую комнату, в которой было холодно даже в летнюю жару. На одной стене висел портрет президента, на противоположной — располагалось небольшое окно, за которым покачивали ветвями высокие сосны. Направленный на них свет прожекторов службы безопасности заставлял хвою играть самыми причудливыми цветами в черно-белом диапазоне.

— Из Парижа пришли хорошие новости, сэр. Джейсон Борн — мертв.

Директор поднял голову, и еще недавно застывшая маска на его лице уступила место заинтересованности.

— Они его взяли? Как это произошло? Надеюсь, что этот подонок подох мучительной смертью?