Мертвый, как ты - Питер Джеймс

13 января, вторник

В 18.30 следственная группа, задействованная в операции «Меч-рыба», собралась на совещание в ОШ-1. Все молчали. Рой Грейс включил диктофон. Запись им прислали из Центра обработки сообщений.

Сначала на заднем плане слышался шум проезжающих машин. Потом заговорил мужчина — казалось, ему с трудом удается сохранять спокойствие. Шум машин мешал отчетливо разобрать, что он говорит.

«Пожалуйста, передайте кое-что суперинтенденту Грейсу».

Потом все услышали голос Ника Николла:

«Я вас слушаю, сэр. Представьтесь, пожалуйста!»

Несколько секунд звонивший молчал; на заднем плане оглушительно выла сирена. Потом он снова заговорил, чуть громче:

«Передайте, что никакой он не маленький!»

Затем послышался громкий лязг, щелчок — и все стихло.

Никто не улыбнулся.

— Это на самом деле он звонил или кто-то придуривается? — спросил Норман Поттинг.

Ему ответил доктор Джулиус Праудфут — не сразу, а после небольшой паузы:

— Готов заложить все деньги — это на самом деле он звонил. Достаточно послушать его голос!

— Босс, можно еще разок? — попросил Майкл Форман.

Грейс снова включил запись. Когда она закончилась, он обернулся к Праудфуту:

— Что вы можете нам в связи с этим сообщить?

Криминалист-психолог кивнул:

— Кое-что могу, да. Во-первых, если допустить, что звонит тот, кого мы ищем, вам удалось вывести его из равновесия. Вот почему я считаю, что звонит настоящий преступник и это не мистификация. В его голосе слышится неподдельный гнев. Он вне себя!

— Я и собирался вывести его из равновесия.

— Его выдает голос, модуляции, — продолжал Праудфут. — Он просто кипит от злобы. Наверное, закончив разговор, не сразу сообразил, как повесить трубку на место… Или руки дрожат от ярости. Кроме того, могу сказать, что он испугался; интонации напряженные — значит, вы задели нужную струну. Скажите, то, что вы сообщили о нем, — правда? Удалось найти дополнительные сведения в старых протоколах?

— Кое-что угадывается, но никто из свидетелей не говорит ничего определенного. Как в девяносто седьмом, так и сейчас.

— Рой, зачем вы запустили это в «Аргус»? — поинтересовалась Эмма Джейн Бутвуд.

— Затем, что подозреваю: наш подонок решил, что он самый умный. В девяносто седьмом все сошло ему с рук. Он не сомневается, что и сейчас всех обхитрит и выйдет сухим из воды. Если доктор Праудфут прав и девушку на «Поезде-призраке» изнасиловал тот же тип, значит, промежутки между нападениями сокращаются. А еще он обнаглел. Вот мне и захотелось немножко поддеть его самолюбие. Пусть поломает голову, откуда у меня такие сведения. Раз он злится, можно надеяться, что где-нибудь допустит прокол…

— А может, начнет еще ужаснее обращаться со своими жертвами, — возразила Белла Мой.

Грейс покачал головой:

— Белла, если он в девяносто седьмом году убил девушку, чего я совсем не исключаю, велика вероятность, что он убьет снова, в каком бы состоянии ни находился. Первое убийство — своего рода Рубикон. Когда преступники его переходят, все меняется бесповоротно. В первый раз убить человека трудно. Убить во второй раз значительно легче. Особенно если в первый раз они получили от этого удовольствие. Тот, кого мы ищем, — гнусный извращенец. К тому же хитрый. Нам нужно придумать, как заманить его в ловушку. Я стремлюсь не к тому, чтобы его разжалобить. Моя цель — чтобы больше у него не было ни одной жертвы. Точка. Мы обязаны схватить его до того, как он снова нанесет удар!

— По его речи кто-нибудь что-нибудь заметил? — спросил Ник Николл.

— По-моему, он местный, — сказал констебль Форман, — но фон такой шумный, что судить трудно. А можно отсечь посторонние шумы и увеличить звук?

— Сейчас с записью работают эксперты, — ответил Грейс и повернулся к Праудфуту: — Вы можете по голосу приблизительно определить его возраст?

— Только в самых общих чертах. По-моему, ему от тридцати до пятидесяти, — ответил психолог. — Отошлите запись в фонологическую лабораторию, например к доктору Френчу. Голосовые профили — его специальность. Им удается узнать поразительно много даже по таким звонкам. Хотя бы место рождения и национальность звонящего.

Грейс кивнул. Он уже пользовался услугами фонологической лаборатории; в прошлом ему там не раз помогали. Кроме того, они могут изготовить сонограмму, «отпечаток голоса», который у каждого человека так же уникален, как отпечаток пальца или ДНК. Но у них очень мало времени… Успеют ли они?

— Опыт массового забора образцов ДНК уже проводился, — сказала Белла Мой. — Может, есть смысл брать у жителей Брайтона сонограммы?

— Ага, как же, — возразил Норман Поттинг. — Придется попросить каждого парня, живущего в Брайтоне и Хоуве, произнести несколько слов в микрофон. В городе всего-то сто сорок с чем-то тысяч мужчин. Лет за десять управимся!

— Босс, а нельзя еще раз прослушать? — попросил Гленн Брэнсон, который до этого все время молчал. — Помните, в фильме «Разговор» удалось определить местонахождение человека по фоновому шуму транспорта?

Грейс снова включил запись.

— Удалось засечь, с какого номера он звонил? — спросила Эллен Зоратти.

— Номер не определился. Но эксперты не сдаются. Правда, задачка у них не из легких. Вы только представьте, сколько звонков поступает ежечасно в Центр обработки сообщений! — Грейс еще раз нажал кнопку «Воспроизведение».

Прослушав запись, Гленн Брэнсон заметил:

— Похоже, он звонил из центра Брайтона. Если номер не определят, у нас остается еще сирена на заднем плане и время суток. Такое впечатление, что патрульная машина проехала совсем рядом с ним. Проверим, какие машины выезжали на срочный вызов ровно без пяти два; установим маршрут и посмотрим записи с камер. Вдруг нам повезет и в кадр где-нибудь попал подходящий мужик с мобильником?