Казино Смерти - Дин Кунц

А вот и главная загадка: как я добрался от ворот с опускной решеткой в ливневом тоннеле к двери на кухню кафе «Синяя луна»? Об этом путешествии у меня не сохранилось никаких воспоминаний.

Я уверен, что умер. Визиты к Оззи, Тэрри, Портерам на их кухню — не фрагменты сна.

Позже, когда я поделился с ними своей историей и рассказал, что они делали в тот самый момент, когда я заглядывал к ним, все они подтвердили, что так оно и было.

Билл Буртон говорит, что я появился у черного хода его кафе, едва держась на ногах, и попросил позвонить чифу Портеру. К тому времени дождь уже прекратился, а я был такой грязный, что он поставил мне стул на улице и принес бутылку пива, без которой, по его разумению, я обойтись не мог.

Я этого тоже не помню. Мои воспоминания начинаются со следующего: я сижу на стуле, пью «Хайнекен», а Билл осматривает рану у меня на груди.

— Неглубокая, — сказал он. — Практически царапина. Кровотечение прекратилось само по себе.

— Он умирал, когда ударил меня, — ответил я. — Сил для удара у него уже не оставалось.

Может, то была правда. А может, мне самому требовалось именно такое объяснение.

Вскоре в переулок въехала патрульная машина полицейского участка Пико-Мундо с выключенными сиреной и мигалками, припарковалась у кафе.

Чиф Портер и Карла вышли из кабины, поспешили ко мне.

— Извините, что помешал вам доесть спагетти, — сказал я.

Они удивленно переглянулись.

— Одди, — сказала Карла, — у тебя надорвано ухо. И футболка залита кровью. Уайат, ему нужна «Скорая».

— Я в порядке, — заверил я ее. — Я умер, но кто-то не захотел этого, вот я и вернулся.

— Сколько бутылок пива он уже выпил? — спросил Уайат Билла Буртона.

— Это первая, — ответил тот.

— Уайат, ему нужна «Скорая», — повторила Карла.

— Мне — нет, — покачал я головой. — Но Дэнни в плохой форме, и нам понадобится пара санитаров, чтобы снести его вниз по всем этим ступеням.

Пока Карла принесла из кафе второй стул, поставила рядом с моим, села, начала охать и ахать, Уайат воспользовался установленной в машине рацией и вызвал «Скорую».

Когда он вернулся, я спросил:

— Сэр, вы знаете, что не так с человечеством?

— Много чего, — ответил он.

— Величайший дар, который нам дали, — свободная воля, а мы так неправильно его используем.

— Не стоит тебе сейчас об этом волноваться, — заметила Карла.

— Вы знаете, что не так с природой, — спросил я ее, — все эти ядовитые растения, хищные животные, землетрясения, потопы?

— Ну что ты так расстраиваешься, дорогой.

— Когда мы завидуем, когда мы убиваем за то, чему завидуем, мы падаем. А когда мы падаем, мы ломаем все сооружение, природу.

Подошел кухонный рабочий, которого я знал, он подрабатывал и в «Гриле», Мануэль Нунес. Принес бутылку пива.

Беря бутылку, я спросил:

— Мануэль, как поживаешь?

— Похоже, лучше, чем ты.

— Я какое-то время был мертвым, вот и все. Мануэль, ты знаешь, что не так с космическим временем, которое, как нам всем известно, крадет у нас все?

— Ты про «весной вперед, осенью назад»? — переспросил Мануэль, думая, что я говорю о переводе часов.

— Когда мы падаем и разбиваемся, мы разбиваем и природу, — ответил я, — а когда мы разбиваем природу, мы разбиваем время.