Двадцать четвертая буква - Том Лоу

– Почему ты не сказала мне, что в твой дом кто-то вломился?

– Что?

– Мне сказал Рон Гамильтон. Когда это случилось?

– Во вторник днем или вечером.

– Это случилось после того, как я дал тебе для расшифровки лист из блокнота Сэма Спеллинга?

– Да. В тот вечер я ушла с работы и отправилась с подругами в бар. Насколько помню, я приглашала тебя присоединяться.

– Лорин, образ жизни Кристиана Манеру как-то изменился с того времени, когда Руссо посадили за наркоторговлю?

– Что ты имеешь в виду? И будь добр, отвечай поаккуратнее.

– Я понимаю, прошло десять лет, все меняется, но не замечала ли ты что-нибудь, связанное с Кристианом… не отдельные события, выпадающие за рамки характера, а какое-нибудь едва заметное изменение стиля жизни? Может, он пару раз отдыхал в таких местах, на которые обычно не хватает зарплаты спецагента, но так, чтобы выдающихся…

– Ничего подобного не было. И мне не нравится характер нашего разговора, точнее, допроса. В чем дело? Кристиан – один из лучших, самых порядочных агентов в нашем Бюро.

– Ты забирала лист Спеллинга, файл с ним, домой?

– Да.

– Кристиан знал об этом?

– Я упоминала об этом мимоходом в тот день.

– Лорин, он спросил тебя о бумаге или ты сама заговорила о ней?

– Секунду, сейчас вспомню… Он упомянул ее, а что?

– Пока ничего.

– Шон! Ради бога, прошу тебя! Прекрати это, ладно? Я доверю Кристиану свою жизнь. Ты бьешь мимо ворот.

– Ты права! Я бью мимо ворот, так меня нацелил Кристиан. Нацелил на Руссо и отлично справился с задачей. Возможно, я так спешил спасти жизнь Чарли Уильямса, что даже не заметил этого. А может, просто не привык не доверять агентам ФБР, как ты.

– Нет!

– Я перезвоню.

О’Брайен отключился и принялся быстро пролистывать материалы дела. Он собирался взглянуть на часы и посмотреть, сколько осталось времени у Чарли Уильямса, но вместо этого продолжал корпеть над бумагами. Где же он видел или слышал фразу, не совпадающую с хронологией убийства Александрии Коул и осуждения Чарли Уильямса? О’Брайен закрыл глаза и постарался очистить ум.

Думай.

Макс сидела у его ноги и смотрела на него снизу вверх.

Когда О’Брайен изначально допрашивал Руссо и Серхио Конти, Руссо уже предъявили обвинение в торговле наркотиками, а до суда было еще далеко.

«Поскольку тогда мы готовились к грандиозной облаве, этот разговор нас не заинтересовал, но сейчас, оглядываясь назад, можно предположить, что алиби было сфабриковано, и он действительно мог в ту ночь убить девушку».

О’Брайен мысленно воспроизводил эти слова. Кристиан Манеру стоит у стола Лорин Майлз, цитируя алиби Руссо:

«Ели на балконе его пентхауса и швыряли панцири на пляж. Называли это «крабий дождь».

О’Брайен пролистал страницы, пока не добрался до нужного места и прочитал: «Джонатан Руссо заявил, что обедал на террасе кондоминиума Серхио Конти, и сообщил, что они взяли кувшин шардоне и несколько фунтов каменных крабов с пристани, ели их на балконе пентхауса и бросали панцири вниз, на пляж. Называли это «крабий дождь».

О’Брайен взглянул на даты. Александрия Коул была убита в пятницу 18 июня 1999 года. Он подключился к Интернету и застучал по клавишам. Через несколько секунд на экране появилось досье арестов Джонатана Руссо. О’Брайен просмотрел данные и остановился на дате ареста за хранение контрабанды – кокаина – в количестве более двух килограмм с целью продажи на территории США. В колонке «Дата ареста» стояло: 3 мая 1999 года.

Почему ФБР прослушивало Руссо, когда он уже был арестован и заперт?

«Поскольку тогда мы готовились к грандиозной облаве, этот разговор нас не заинтересовал, но сейчас, оглядываясь назад, можно предположить, что он действительно мог в ту ночь убить девушку».

О’Брайен откинулся на спинку стула и прошептал:

– Ты не связал запись разговора об алиби с убийством Александрии Коул, потому что никакой записи не было… ты прочитал об этом. Ты вовсе не готовился к облаве. Ты не слышал заявлений Руссо. Ты прочитал их в моем отчете. Мерзавец!