Две вечности. Асфиксия - Вакари

Смерть Оди заставила маму задуматься. Она ведь долго и тщательно объясняла нам, почему следует быть хорошими мальчиками; перед нашими глазами до сих пор не потускнели картины бесконечных похорон. Более того, мы обещали, что никогда не бросим маму, но Оди и Джун вероломно нарушили слово.

Почему? В чём причина проблемы?

–Ты ведь всегда будешь рядом, да?– спрашивала мама.

–Обещаю.

–Обещания ничего не значат. Всё-таки они – лишь пустые слова, которые бросают на ветер такие же пустые люди. Я больше не верю ничьим обещаниям. Оди был ещё ребёнком. Как и ты, Шенни. Он не понимал, что это такое – смерть. Не знал, как это страшно и больно – умирать. Поэтому не боялся. Незнание дарит людям бесстрашие и безрассудность. В таком случае, придётся открыть тебе глаза.

Что я тогда думал о смерти? В общем-то, ничего. Никогда не задумывался над тем, что ощущает человек, когда умирает. Я всегда смотрел со стороны. Для меня смерть означала исчезновение человека в чёрной холодной могиле. Неверный путь в игре «холодно-горячо». Оступился, пошёл не туда – вот тебе и смерть.

Боялся ли я её? Мне было грустно без папы, братьев и сестры, я не хотел оставлять маму, но моя собственная смерть? Я и в мыслях не допускал, что мне самому грозит её холодное дыхание.

Однако мамины слова заставили задуматься и поднапрячь память.

Смерть была красной.

Красной, как лужа, в которой лежала женская рука с вырванным ногтем.

Красной, как моя одежда, пропитанная кровью Флинна.

Красной, как лицо Оди, сгорающего от жара болезни.

Красный цвет стал невыносимым, хотя раньше мне нравилось играть с пожарными машинками. Я бы перестал есть красные яблоки и помидоры, но хорошие мальчики с удовольствием едят всё, что положат на тарелку. Даже если кажется, что по тарелке растекается кровавое пятно.

Нет, определённо, красный цвет мне не нравился. И не нравится до сих пор. Но боялся ли я умирать?

Мама была совершенно права. Тогда я ничего не понимал! Не страшился того, чего должен был. Словно читая мои глупые мысли, она размышляла и разрабатывала дальнейший план действий.

Она ушла с работы, потому что хотела целиком и полностью заняться моим воспитанием. Продала дом, так как в нём всё напоминало о прошлой жизни. Мы переехали за город, где когда-то жили мамины родители. Они давно отошли в мир иной, а дом оставался стоять среди древних деревьев, ветшал и покрывался толстым слоем пыли. Он не подходил для постоянного жилья, но мама потратила приличную сумму и оборудовала его всем необходимым. Электричество, вода, отопление – минимум для сносного существования.

Вред всегда проникал в нашу жизнь откуда-то со стороны, поэтому мама до поры до времени собиралась продержать меня в изоляции. На первый взгляд, мы устроили каникулы, переехав в сказочный, непривычный для нас мир, ничем не напоминающий о прошлой жизни.

Теперь меня окружали не каменные высотные дома и гудящий поток людей, а лесная безмятежная тишина, соседствующая с привычными природными звуками – пением птиц, шелестом деревьев и завыванием ветра, гуляющего по просторному чердаку.

Резкая смена обстановки меня даже обрадовала,– я всегда любил проводить время на свежем воздухе, а скучные клумбы и живая изгородь, где я обычно играл в городе, не шли ни в какое сравнение с окружающими дом неизведанными лесными просторами. Сладкий лесной воздух и красота природы всегда положительно влияли на людей, и я не стал исключением.

Только безмятежное существование не длилось вечно. Мама только начинала готовиться к моему обучению.

Мы продолжали спать в одной кровати, потому что мама и мысли не допускала, чтобы расстаться со мной хоть на минуту. Её начали мучить кошмары. Она просыпалась с воплями ужаса вся в поту, после чего незамедлительно проверяла моё состояние.

Её губы теперь были практически всегда искусаны в кровь, и я ощущал, как горит моя кожа в том месте, где её поцелуи оставляли алые следы. Хотелось немедленно убежать и умыться, но я терпел, потому что был хорошим мальчиком.

–Приснился плохой сон, мам?

–Плохой, очень плохой. Хуже не придумаешь.

Я не хотел думать о плохих снах, но мама считала моё молчание призывом продолжить разговор.

–Мне снилось, что ты умер. Ты нарушил правила хороших мальчиков и предал меня, повернулся ко мне спиной, перестал слушаться моих наставлений. Вместе со своими братьями и сестрой ты решил, что можешь творить ужасные поступки, и не думал о последствиях. Ты совершал ужасные вещи, а потом…

Хотелось зажать руками уши и не слышать продолжения, но хорошие мальчики всегда внимательно слушают, что говорят им мамы.

–Ты стал плохим мальчиком, Шенни, поэтому и тебя настигло наказание. Ты так мучился, так страдал! Никогда не видела столько крови! Ты лежал под колёсами грузовика, раздавленный и сломанный, как кукла. С бампера машины стекала твоя кровь… Руки и ноги вывернуло, позвоночник изогнулся, а внутренние органы превратились в кашу… Шенни! Джошени!

Больше не в силах сдерживать рыдания, она прижимала меня к себе, пока я продолжал находиться под впечатлением от рассказанной истории. Живая фантазия, как наяву, представила страшную картину – визг тормозов, удар, боль, а потом – кровавая пелена, застилающая взор. Картину дополнил запах – знакомый аромат крови, напомнивший о вечере, когда Флинн в последний раз сыграл со мной в «холодно-горячо».

Очередное пробуждение означало новый жуткий рассказ.

–Ты поступил очень плохо… а потом… потом…

Мама будто перекладывала увиденное из своей головы в мою, как вытаскивает из сумки продукты и ставит на нужную полку в холодильнике.

–На тебя напали… Это был злой человек, который хотел забрать твою жизнь. Он мучил тебя, избивал, ломал кости и вырывал ногти, после чего отрезал твои конечности,– одну за другой… Ногу, руку… Пока от тебя не осталось одно только тело… Как ты кричал! Не надо больше кричать, я не вынесу твоих криков!

И я не кричал, хотя хотел рыдать и выть от страха.

–Мне приснился сон… Ты поступил очень плохо. Тогда возникли две руки – гниющие, смрадные когтистые лапы. Они вцепились в твоё горло, разрывая кожу, и потащили на глубину чёрного, заросшего тиной болота. Ты пытался кричать, но вязкая тина всё заполняла и заполняла лёгкие. И ты умер, умер!

Каждую ночь повторялось одно и то же.

–Мне приснился сон… Ты поступил очень плохо. Тогда на тебя налетел рой насекомых. Они окружили твоё тело, оглушили бесконечным жужжанием, после чего проникли в рот, уши, ноздри, проедая себе дорогу к самому мозгу…