Дитя - Фиона Бартон

Понедельник, 23 апреля 2012 года

Эмма

Кейт сразу же сняла трубку.

– Здравствуйте, это Энн Робинсон, – представляюсь я. Дверь кабинета я плотно закрыла, так что Пол меня не побеспокоит.

– Добрый день, Энн, – отвечает журналистка. – Рада снова вас услышать. Как вы? Чем занимаетесь?

Это застает меня врасплох. Она общается со мною так, будто мы знакомы. Для подстраховки гляжу на свой листок с вопросами. И первым пунктом там значится: «Наркоманы?»

– О, у меня все отлично, благодарю вас. Решила вот позвонить вам, чтобы узнать, удалось ли вам напасть на след тех наркоманов с Говард-стрит?

– Нет, боюсь, это пустой номер. Они нигде официально не значились – вероятно, кочевали с места на место. Но знаете, после нашего последнего с вами разговора все немного поменялось. Полиция утверждает, что тот ребенок был похоронен в 1980-х.

– Да, я уже в курсе.

– Так что это уже скорее будет ваше времечко. Не помните, ни у кого ничего странного тогда не происходило? Никаких там не бродило слухов среди соседей насчет кого-то?

– Нет, ничего такого не припомню, – отвечаю. – На самом деле, все как-то держались особняком.

Да, именно так оно и было.

Кейт громко вздыхает в трубку.

– Ох, если бы мне еще платили за каждый такой ответ, – говорит она и добавляет со смехом: – Люди так любят хранить свои секреты, верно?

Я чувствую, что надо переходить к следующему. Вторым пунктом в записке идет: «С чего они решили, что это она?»

– Я вот хотела спросить, насколько там уверены, что правильно определили принадлежность младенца? Я имею в виду, полиция? Мне кажется, они ошиблись.

– Правда? А почему? Вы что-то знаете о том ребенке, Энн?

– Вряд ли. Мне просто кажется, что им следует это перепроверить.

Я определенно выбиваюсь из сценария. «Стоп!» – говорю себе.

– Вы считаете, что это дитя кого-то другого, Энн?

Я уже боюсь что-то говорить, а потому молчу в ответ.

Между тем Кейт Уотерс заметно оживляется:

– Скажите, а вы по-прежнему живете в том районе? Я могла бы заскочить к вам повидаться.

– Нет-нет! – слишком уж решительно возражаю я. – Я живу не в Лондоне.

В этот момент я слышу, как Пол поднимается по лестнице, и хочу, чтобы он передумал. Но тот не останавливается.

– Ты сейчас на телефоне? – спрашивает он через дверь, и я вся цепенею. – Дорогая?

Я кладу ладонь на трубку и шепчу в ответ:

– Я занята.

– Кто там? Ваш муж? – спрашивает Кейт Уотерс, когда я убираю руку.

– Да, мне надо идти.

– Энн, – осторожно говорит она, – вы ведь позвонили мне потому, что хотите поговорить о том младенце, и я, честное слово, этому очень рада. Если, по-вашему, полиция совершила ошибку, то крайне важно об этом рассказать. Я понимаю, вам это может быть очень тяжело, но мы же можем это обсудить. Я сумею вам помочь. И не важно, какое имя вы используете. Хорошо?

– Хорошо, – отвечаю. – Я подумаю.

И весь остаток дня я уже ничего больше не в силах делать.