Презумпция невиновности - Скотт Туроу

– Да, так.

– Вероятно, это было щекотливое дело?

Ларрен, с интересом наблюдавший словесную схватку двух видных профессионалов, вдруг прерывает Сэнди:

– Какое отношение эта папка имеет к делу, которое слушается?

– Самое прямое, ваша честь. Думаю, что это понятно.

– Нет, мне не понятно.

– Свидетель показал, что мистер Сабич, расследуя убийство мисс Полимус, не сообщил ему важную информацию. Следовательно, ответчик имеет право знать, каких принципов на этот счет придерживается мистер Хорган.

– Вы путаете вино и воду, мистер Стерн. Мистер Хорган был окружным прокурором.

Неожиданно приходит подмога.

– Ваша честь, не имеем возражений против характера вопросов защиты, – вставая, говорит дель Ла-Гуарди.

Мольто хватает Нико за рукав. Тот, вероятно, хочет продолжения дискуссии о профессиональной этике, рассчитывая, что ход прений покажет присяжным степень нарушения мною норм поведения. Но он заблуждается. По тому, как горячо Мольто в чем-то убеждает его, я догадываюсь, что Нико не понимает, к чему ведут вопросы Сэнди. Интересно, он знает о «папке П.» или забыл о ее существовании? Я пишу записку Сэнди: «Кому Хорган говорил о „папке П.“ – Нико, Мольто или вообще никому?»

Он быстро схватывает смысл записки и продолжает допрос:

– Итак, это было щекотливое дело, верно?

– Да.

– И оно содержало данные о…

Ларрен на страже, как цепной пес. Он прерывает Сэнди:

– Нас сейчас не интересуют внутренний распорядок в прокуратуре и расследования, которые там ведутся. Напомню вам, мистер Стерн, что многие дела Большое жюри относит к разряду секретных. Вы сами говорите, что это было щекотливое дело. Не будем его касаться. Давайте двигаться дальше.

– Хорошо, ваша честь. Я вовсе не собирался выдавать какие-то тайны.

– Надеюсь, – с недоверчивой усмешкой парирует Ларрен и берет графин с водой. – Продолжайте.

– Дело было настолько щекотливое, что вы поручили его мисс Полимус и никого не поставили об этом в известность. Так это было?

– Да, так.

Сэнди перечисляет тех, кого следовало бы информировать, – Лидию Макдугал, заведующего отделом специальных расследований Майка Долана, еще трех-четырех человек.

– Даже вашему заместителю, мистеру Сабичу, ничего не было известно?

– Даже ему.

– Вы передали мистеру Сабичу папку с документами по этому делу только тогда, когда он сообщил, что она пропала из кабинета мисс Полимус. Верно?

– Верно.

Сэнди умолкает, дает присяжным возможность переварить услышанное. На репутацию Реймонда надвигается тень.

– Скажите, мистер Хорган, мисс Полимус была амбициозной женщиной, как по-вашему?

– Какое содержание вы вкладываете в понятие «амбициозная»?

– Общепринятое содержание, общепринятое. Она любила выступать перед публикой, хотела продвинуться по службе?

– Верно.

– И она выразила желание заняться этим делом?

– Насколько я помню – да.

– Итак, вы поручили мисс Полимус это чрезвычайно щекотливое дело, о котором знали только вы двое и за которое она была рада взяться как раз в то время, когда вы состояли с ней в близких отношениях?

Реймонд заерзал на стуле. Понял, что от Алехандро Стерна пощады не жди.

– Я точно не помню, когда я поручил ей это дело.

– Тогда позвольте мне напомнить. – Сэнди берет обложку папки, показывает дату возбуждения дела и называет месяцы, когда они встречались. – Итак, вы поручили это щекотливое дело мисс Полимус, будучи с ней в близости?

– Похоже, так оно и было. – Сэнди устремляет на него рентгеновский взгляд. – Я отвечаю на ваш вопрос – да!

– То, что вы никого не информировали об этом поручении, противоречит правилам в прокуратуре, разве не так?

– Я был в то время окружным прокурором и имел право решать, когда сделать исключение из правил.

– И вы сделали исключение для мисс Полимус?

– Да.

– С которой вы были… Стенограф, пожалуйста, вычеркните это… обычно такие дела поручаются более опытным сотрудникам, правильно я понимаю?

– Да, опыт сотрудника – важный аспект.

– Но в данном случае вы им не руководствовались.

– Не руководствовался.

– И вы с мисс Полимус сохранили это поручение в секрете и после того, как ваши отношения прекратились?

– Именно так. – Первый раз он слегка улыбается: – Но я-то не изменился.

– Вам не было стыдно?

– Мне это не приходило в голову.

– Когда мистер Сабич собирал данные о делах мисс Полимус, вам не пришла мысль положить папку обратно в ящик ее стола?

– Вероятно, нет.

– Вы не пытались ничего скрыть, мистер Хорган?

– Разумеется, нет.

– Если не ошибаюсь, в то время развернулась предвыборная кампания?

– Да. Борьба шла жестокая.

– В ходе кампании выяснилось, что вы проигрываете?

– Да.

– Ваш противник, мистер дель Ла-Гуарди, в свое время работал в прокуратуре, и у него было там много друзей?

– Да, верно.

– Мистер Хорган, вас не беспокоило, что в ходе этой жестокой борьбы кто-нибудь из друзей вашего противника пустит слух о деликатном поручении сотруднице, с которой вы спали?

– Возможно, это приходило мне в голову. Как вам сказать, мистер Стерн… Трудное было положение.

– Еще бы не трудное, – говорит Сэнди. – Сэр, еще раз спрашиваю, не пытались ли вы скрыть, что у вас близкие отношения с подчиненной?

– Конечно, я об этом не очень распространялся, если вы это имеете в виду.

– Понятно, что не распространялись. На это посмотрели бы как на нарушение профессиональной этики.

– Может быть, да, а может быть, и нет. Мало ли что бывает между взрослыми людьми.

– Несмотря на эту связь, вы целиком полагаетесь на собственное мнение?

– Почти целиком.

Сэнди подходит к Реймонду, кладет руку на стойку свидетельской кафедры.

– И вот теперь, когда жизнь мистера Сабича, человека, который верой и правдой служил вам двенадцать лет, висит на волоске, вы утверждаете, что не могли ему довериться?

Реймонд окидывает взглядом присутствующих, словно ищет поддержки или просит прощения.

– Жалко, что он не поделился со мной, вот и все. Это было бы лучше и для него, и для меня.