Секрет покойника - Том Харпер

— Мы, старики, должны держаться вместе, — говорит он. — Пока молодежь совсем нас не вытеснила.

Он отступает и вопросительно смотрит мне в лицо.

— Я слышал, ты неодобрительно отнесся к тому, что они сделали с Симмахом.

— Этот случай рассматривал сам Август.

— Ты наверняка решил, что будь у Симмаха намерение сделать все очевидным, он бы наверняка сознался.

Интересно, к чему он клонит? Или он ждет, что я скажу что-то такое, что потом можно будет поставить мне в вину? Я оглядываюсь на пристань: неподалеку рослый грузчик сидит на амфоре и ест пирог, рядом какой-то портовый чиновник ВОДИТ СТИЛОМ по восковой табличке. В этом городе невозможно сделать даже шаг, чтобы рядом не было посторонних ушей. Так что разумней всего промолчать.

— Я слышал, что все решили показания раба, — не унимается Порфирий. — Ты сам допрашивал его?

Если бы. Кто бы ни оклеветал Симмаха, ключевой фигурой в деле был раб.

— Его пытали во дворце. А на следующее утро он был уже на пути к серебряным рудникам в Дардании, — говорю я и развожу руками. — Порой римское правосудие бывает слишком быстрым, чтобы такому старику, как я, угнаться за ним.

Порфирий кивает. По всей видимости, он услышал то, что хотел.

— И все-таки ты пришел проводить Симмаха. Благородный поступок.

— Нет, просто Август хочет убедиться, что Симмах на самом деле покинул город, — я произнес эту в шутку, однако слова прозвучали довольно резко. Порфирий отступает на шаг.

— Не сомневаюсь. Симмах — стоик. Он покинет город с чувством собственного достоинства. Впрочем, что еще ему остается.

Но Симмаха до сих пор не видно. Солнце уже высоко в небе, солдаты недовольно ворчат себе под нос. По дороге в город катят повозки с рыбой. Терпение Порфирия тоже на исходе — он расхаживает по пристани взад-вперед, то и дело посматривая на холм, выглядывая там Симмаха.

К нам подходит командир солдат. Неожиданно для себя я превращаюсь в официальное лицо, представителя самого императора.

— Ему полагалось быть здесь еще час назад. Может, стоит сходить за ним домой?

Я тоже устал ждать.

— Хорошо, я схожу.

Порфирий решает составить мне компанию, даже не спросив. Для двух немолодых мужчин идти вверх по холму задача не из легких. К тому времени, когда наши усталые ноги наконец доносят нас до дома Симмаха, мы с ним уже пыхтим как два тяжеловоза.

Дверь в дом заперта. Мы звоним в привязанный рядом с ней колокольчик. Никакого ответа. Все имущество Симмаха описано: рабы конфискованы и проданы, однако с ним должен был остаться вольноотпущенник, чтобы помочь приготовиться к отъезду.

— Может, он отправился в порт другой дорогой? — предполагаю я. — Может, мы просто разминулись с ним, когда шли сюда?

— Тут есть боковая дверь, — говорит Порфирий и сворачивает за угол. Поначалу мне хочется оставить его одного, но любопытство берет верх, и я иду вслед за ним. На этой стороне дома окон нет, лишь узкий проход между домом Симмаха и соседским особняком.

Где-то посередине этой стены в кирпичной кладке видна дверь. Порфирий берется за ручку, и дверь отворяется внутрь. Мы переступаем порог и оказываемся в дровяном складе со сводчатым потолком. Внутри пахнет опилками. Сейчас здесь никаких дров нет, но пол усеян щепками и обломками коры. В соседних помещениях пыль уже начала оседать. Затем на нашем пути возникает другая дверь и еще одно пустое помещение. Неожиданно мы выходим под яркое солнце перистиля, из которого в свою очередь виден сад.

Рыбы неподвижно застыли в пруду. На них со своих пьедесталов среди колоннады взирают незрячими глазами мраморные философы. В центре сада, прислонившись спиной к краю бассейна, сидит Аврелий Симмах. Голова его безвольно упала на грудь.

Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять: он уже никуда не уедет.