Прах к праху - Тэми Хоуг

Выдвижные ящики стола все до одного оказались замкнуты на ключ. И никакой сумочки в поле зрения. Эйнджи попыталась заглянуть в шкаф с папками, в надежде отыскать там свою, но он тоже оказался заперт.

Тогда она принялась перебирать лежавшие на столе бумаги. И в какой-то момент ей в голову пришла мысль: подумать только, всего несколько минут назад ею владела паника, и вот сейчас она вновь хозяйка своим поступкам, как и тогда в приюте, когда никто ничего не заметил. Она страшно не любила ту часть своего «я», которая впускала в сознание Зону. Ненавидела за ее слабость. Потому что на самом деле она сильная. Стоит только захотеть.

«Я сделаю тебя сильной, Ангел. Я нужен тебе. Ты любишь меня. Ты меня ненавидишь».

Поскольку сейчас она была полна сил, ей ничего не стоило проигнорировать Голос.

Эйнджи пробежала глазами листки и остановилась на фамилии Конлан. Фрэнк и Ингрид в Лас-Вегасе. Родители Кейт, сделала она вывод. У Кейт наверняка нормальные родители. Отец, который ходит на работу в костюме. Мать, которая вкусно готовит и печет. И уж точно не принимала в молодости наркотиков и не спала с кем попало. Да и отец наверняка заботился о детях. Не бросал их на произвол судьбы, чтобы над ними потом издевались подонки, которых приводила домой мать. Родители Кейт Конлан любили ее. Никто не запирал в чулане, не бил проволочной вешалкой, не заставлял ублажать отчима…

Эйнджи вытащила карточку из футляра и порвала ее на крошечные клочки, которые затем запихала себе в карман куртки.

В ящике для входящей корреспонденции лежала груда невскрытых писем. Другая груда высилась в ящике для исходящей. Эйнджи пробежала глазами адреса. Официальная корреспонденция администрации округа Хеннепин в официальных конвертах. И лишь один ярко-желтый, с написанным от руки адресом, адресован некой Мэгги Хартман. Обратный адрес был напечатан на золотистом стикере в верхнем левом углу: Кейт Конлан.

Эйнджи запомнила адрес и, вернув конверт на место, переключила внимание на коллекцию статуэток крошечных ангелов, которую заметила сразу же, как только вошла в кабинет. Они пестрой гурьбой стояли на полке над столом. Все разные: стеклянные, медные, серебряные, оловянные, глиняные. И все как один высотой не больше дюйма. Больше всего ей понравился один ярко раскрашенный керамический ангелочек с темными волосами и в одеянии в голубой горошек. Края крыльев позолоченные, над головой — такой же нимб.

Эйнджи сняла статуэтку с полки, чтобы лучше рассмотреть: глаза на круглом лице помечены черными точками, на губах играла еле заметная улыбка. Невинная, наивная, счастливая и милая.

«Не то что ты, Ангел».

Не желая признаваться самой себе в той горечи, что наполняла ее сердце, Эйнджи отвернулась от стола. Фигурку ангела она положила в карман куртки. В следующий миг лязгнул замок, и в комнату вошла Кейт.

— И где это вы пропадали? — неприязненно осведомилась Эйнджи.

Кейт пристально посмотрела на нее и постаралась сдержаться, чтобы не сказать ответную колкость, что едва не сорвалась с ее языка.

— Совещание, — это был самый дипломатичный ответ, который пришел ей на ум. — Извини, что оно затянулось.

Самоуверенности Эйнджи как не бывало.

— Я сделала все, что могла.

Кейт имела все основания усомниться в правдивости этого высказывания, но опять-таки вслух высказывать свои сомнения не стала. Какая от этого польза? Ведь для нее главное — вытащить из этой девчонки правду. Она опустилась на стул, отомкнула ящик стола и вытащила из отделения для карандашей пузырек болеутоляющих таблеток. Вытряхнув себе на ладонь сразу две, она запила их холодным кофе и поморщилась. Почему-то ей в голову пришла мысль, что ее милая подопечная вполне могла бы ее отравить.

— Не бери в голову по поводу портрета, — сказала Кейт и помассировала затылок. Сухожилия были напряжены и выпирали из-под кожи, словно стальные тросы. Затем она обвела взглядом стол. Не потому, что оставила Эйнджи здесь одну, а потому, что эта привычка давно стала второй натурой. И недосчиталась одного ангела.

Эйнджи опустилась на краешек стула напротив и положила руки на стол.

— И что теперь?

— Ничего. Сэйбин зол. Ему нужно что-то основательное, и он рассчитывал, что здесь ему пригодишься ты. Он предлагал дать тебе коленкой под зад, но я его отговорила. Пока что. Если он решит, что ты просто мошенница, которая пытается развести нас на деньги, он от тебя избавится даже глазом не моргнув, и тогда я уже буду бессильна тебе помочь. Если же обратишься в какую-нибудь бульварную газетенку и расскажешь журналюгам больше, чем рассказала копам, Сэйбин мигом упечет тебя в каталажку, и тогда уже точно никто не поможет. Это я гарантирую. Так что ты, дорогая моя, угодила между молотом и наковальней. Я прекрасно понимаю, что твоим первым желанием было — и остается — держать все в себе, отгородиться от остального мира. Но ты должна помнить одну вещь: стоит тебе поделиться с кем-то секретом, который ты носишь в себе, и Сэйбин открутит тебе голову.

— Только не надо меня пугать.

— У меня и в мыслях этого нет. Мужчина, которого ты видела, истязает женщин, убивает их, а затем поджигает их тела. Думаю, это пугает тебя куда больше, чем любые мои слова.

— Можно подумать, вы знаете, что такое страшно, — с вызовом бросила ей Эйнджи. В голосе ее звучала застарелая горечь. Девушка поднялась со стула и принялась расхаживать из угла в угол, одновременно грызя ноготь большого пальца.

— В таком случае расскажи мне что-то такое, чего я не знаю. Что я могу подбросить Сэйбину и копам, чтобы они от тебя отвязались. Что ты делала в парке той ночью?

— Я уже сказала.

— Ты сказала, что шла через парк. Срезала путь. Откуда? От какого места? Если ты до этого была с кем-то, то этот человек, возможно, тоже видел убийцу. Он мог заметить машину. Он мог бы, по крайней мере, подтвердить твои слова и тем самым помочь поймать этого монстра.

— А вы как считаете? — спросила Эйнджи. — Вы думаете, что я шлюха? Что я трахалась с каким-то там мужиком, чтобы заработать пару-тройку баксов? Я сказала вам, что я там делала. Так отчего же вы считаете, что я вам вру? Да пошли вы все…

С этими словами она выскочила за дверь, и Кейт едва успела догнать ее.

— Эй, кончай эту песню! — крикнула Кейт, хватая свидетельницу за рукав. Господи, какая же у этой девчонки худющая рука!

Эйнджи обернулась, и в ее глазах Кейт прочла удивление и злость. Нет, все должно быть не так. Ни один социальный работник, а она за свою короткую жизнь насмотрелась их не один десяток, никогда не поступил бы так.

— Что скажешь? Ты думала, что мне станет стыдно и я принесу извинения? Мол, о боже, я оскорбила Эйнджи! Она никогда не шлялась по улицам и не делала ничего дурного! — Кейт сделала большие глаза и прижала одну ладонь к щеке, изображая изумление. Впрочем, уже в следующий миг прекратила спектакль. — Или ты считаешь, что можешь впарить мне всякую лажу? Извини, но я не наивная девочка, не вчера на свет родилась и знаю, какие дела творятся в этом мире. Знаю, на что вынуждены идти женщины, у которых ни дома, ни работы, лишь бы не помереть с голода. Да, если уж на то пошло, я уверена, что ты трахалась в парке с мужиком за пару-тройку баксов. И я прекрасно знаю, что ты врешь. А еще ты воровка. Но я хочу, чтобы ты поняла: мне это без разницы. Я тебе не судья. И ничего не могу сделать с тем, что было в твоей жизни раньше, до того, как наши пути пересеклись. Я могу помочь лишь в том, что происходит с тобой сейчас и что еще произойдет. Ты идешь ко дну, я же хочу вытащить тебя из этой трясины. Можешь это понять, упрямая твоя голова, и наконец прекратить воевать со мной?