Осколки прошлого - Карин Слотер

Они слишком боялись разговаривать в машине. Джаспер не являлся частью всего этого, но это было известно только им. ФБР, или ЦРУ, или АНБ, или кто еще там за ними следил, могли спрятать жучок за любым изгибом внутри «Порше» Джаспера. Даже телефон в автомобиле мог прослушиваться.

Еще до Осло, до того как каждое подразделение государственных правоохранительных органов проникло внутрь Пресидио-Хайтс, до того как агент Данберри загнал Джейн в угол на террасе, они испытывали какую-то идиотическую паранойю. Ник сказал всегда помнить, что за всеми местами, где они обычно бывают, следят, что их постоянно подслушивают. Чтобы поговорить откровенно, надо было идти в парк или случайное кафе. Они бегали через узкие переулки, проходили незнакомые здания насквозь, заучивали пароли и изучали техники допроса, практиковали приемы самообороны и бесконечно натаскивали себя складно рассказывать свои истории.

Получилось слишком складно.

Теперь Джейн это ясно видела. Вспоминая все беседы с агентами за последние пять дней, она ясно видела, что их собеседники фиксировали в своих блокнотах определенные фразы и определенные жесты, чтобы потом их сравнить.

Я притворился, что узнал женщину, которая по идее должна была быть доктором Мэйплкрофт.

Только у одного из нас были злые намерения.

Я захотела поговорить с кем-то из Америки после столь долгого пребывания в Германии.

—Притормози,— сказала Джейн Эндрю, когда страх тугими узлами скрутил ей живот. Машина еще не успела затормозить, а она уже открыла дверь. Ботинки чиркнули по мостовой. Они остановились прямо посреди города. Травы вокруг не было, только голый бетон. Джейн не сдержалась, ее стошнило прямо на тротуар.

Я встретил Лору Жено в зале посадки Королевских авиалиний в Схипхоле.

Я предположила, что она американка, по тому, как она была одета.

Джейн рвало так сильно, что она упала коленями на тротуар. Ее желудок извергал темную желчь. Она не могла съесть ничего существеннее яйца с тостами со дня убийства. Чай, который Ник принес ей сегодня утром, обжег глотку по пути наружу и оставил во рту вкус древесной коры.

Ник. Нужно найти Ника: он сможет убедить ее, что с ними точно все будет в порядке.

—Горе,— рука Эндрю легла ей на плечо. Он опустился на колено рядом с ней.

Джейн присела на корточки. Вытерла рот. Она никак не могла унять дрожь в пальцах. Казалось, кости вибрируют у нее под кожей.

Онизнаютонизнаютонизнают…

—С тобой все в порядке?

Она истерически рассмеялась.

—Джейн…

—С нами со всеми не все в порядке.— Наконец в этом безумии появилось что-то здравое.— Все сводится к нам. Они говорили с Элис-Энн.

—Я держал ее в стороне от всего этого. Она ничего не знает.

—Они все знают.— Как он мог этого не видеть?— Господи, Энди. Они думают, что у нас секта!

Он рассмеялся.

—Типа «Храма народов»? Или «Семьи Мэнсона»?

Джейн не смеялась.

—Что нам теперь делать?

—Придерживаться плана,— сказал он, понизив голос.— Для этого он и нужен. Если сомневаешься, пусть тобой руководит план.

—План,— повторила Джейн, но без того трепета, с которым это произносил Эндрю.

Дурацкий, тупой план. Такой тщательно проработанный, многократно обговоренный, глубоко продуманный.

Такой провальный.

—Пошли,— сказал Эндрю.— Найдем какое-нибудь кафе и…

—Нет.— Джейн надо было найти Ника. Он со всем этим разберется. Или он уже это сделал. Одна мысль о том, что Ник все возьмет в свои руки, сразу утихомирила ее истерзанные в клочья нервы. Может, то, что произошло с Барлоу и Данберри, было частью более масштабного секретного плана? Ник иногда так делал: заставлял их думать, будто ведет их прямо навстречу несущемуся поезду, только чтобы в последнюю минуту показать, что он еще и хитрый машинист, который остановит поезд в самую последнюю минуту и спасет всех от беды. Он постоянно их так проверял. Даже в Берлине Ник заставлял Джейн делать разные вещи, подвергать себя опасности, только чтобы убедиться в ее послушании.

У него было столько проблем из-за того, что он доверял людям. Вся его семья отвернулась от него. Он был вынужден жить на улице. Но он справился и смог пробиться наверх своими силами. Снова и снова он доверялся людям, которые ранили его. Неудивительно, что Джейн постоянно приходилось доказывать, что она не такая.

Они были как йо-йо, которые он возвращал назад одним движением запястья.

—Джейн,— позвал ее Эндрю.

Слова Данберри эхом звучали в голове. И она была как йо-йо? И Ник был самозванцем? Лидером секты? Чем он отличался от Джима Джонса? Храм Народов тоже начинался с замечательных вещей. Они кормили бездомных. Заботились о стариках. Искореняли расизм. А потом, десять лет спустя, почти девятьсот человек, многие из которых — дети, были убиты с помощью газировки с цианидом.

Почему?

—Джейн, брось,— сказал Эндрю.— Эти легавые ничего не знают. По крайней мере наверняка.

Джейн тряхнула головой, пытаясь отогнать мрачные мысли. Ник говорил, что полиция будет пытаться разделить их, что их будут постоянно дергать и капать им на мозги, лишь бы рано или поздно они отвернулись друг от друга.

Если никто не заговорит, никто не узнает.

Правда ли Ник верил во все те безумства, которые беспрестанно говорил, или он так просто приводил Джейн в чувство? Она потратила шесть лет своей жизни, следуя за ним, ублажая и любя его, ссорясь и расставаясь. Она всегда возвращалась. Несмотря ни на что, она всегда находила способ к нему вернуться.

Щелк.

—Пошли. Надо уходить.

Джейн позволила Эндрю поднять ее.

—Отвези меня в квартиру Ника.