Ледяная тюрьма - Дин Кунц

Глубина — сто пятнадцать метров.

Сто двадцать метров.

Сто двадцать восемь метров.

Всем на борту было ведомо, что лодка сконструирована с расчетом на внезапные и очень резкие движения и перемещения, но даже это всеобщее знание о немалом запасе прочности, заложенном в конструкцию разработчиками, не снижало всеобщей напряженности. За последние годы, когда стране хотелось поскорее выбраться из нищеты, куда ее завели десятилетия тоталитаризма, расходы на оборону из года в год все сильнее урезались — было, правда, одно исключение: разработки ядерного оружия — и поддержание работоспособности уже существующих систем исподволь приходило в упадок, сроки профилактики не выдерживались, а, бывало, плановые работы и вовсе откладывались на неопределенное будущее. «Илья Погодин» и без того давно уже миновал лучшую пору своего срока службы — так, морально устаревшая субмарина, которая, быть может, еще не один год пробудет в строю, служа правдою и верою подводному флоту, — но, как знать, может вдруг и не выдержать более или менее серьезной передряги, и любая мало-мальски заметная неисправность способна обернуться тогда концом света на одной отдельно взятой подлодке.

— Глубина — сто сорок метров, — объявил отвечающий за погружение офицер.

— Цель — на расстоянии в двести семьдесят три метра.

— Глубина — сто сорок шесть метров.

Обеими руками Горов ухватился за обрамление командного пульта и сжал его так сильно, что ощутил, как давит снизу наклонившаяся палуба. Он сидел так, пока не заболели плечи. Суставы пальцев стали такими острыми и такими белыми, словно у него не было ни кожи, ни крови, ни мышечной ткани — только голая кость.

— Цель — в ста восьмидесяти двух метрах!

Жуков сказал:

— Так набирает скорость, словно под горку катится.

— Глубина — сто пятьдесят девять метров.

Они погружались все быстрее и быстрее, но все же ускорение казалось не столь большим, как хотелось бы. Горов, по крайней мере, не был доволен. Надо опуститься еще на пятьдесят пять метров, а то и больше, чтобы уж наверняка избежать столкновения с днищем айсберга — и, наверное, пущей гарантии ради, стоило бы уйти еще глубже.

— Глубина — сто шестьдесят четыре с половиной метра.

— Я десять лет служу на этой лодке и только дважды опускался на такую глубину, — заметил Жуков.

— Да, будет о чем написать домой, — сказал на это Горов.

— Цель — в ста сорока шести метрах и быстро приближается! — объявил оператор акустического локатора.

— Глубина — сто семьдесят метров, — сообщил офицер, командующий погружением, хотя ему в точности было известно, что все и без того следят за перемещением стрелки по шкале глубокомера.

Официальные заводские данные утверждали, что «Илья Погодин» может работать на глубинах до трехсот метров. Ниже погружаться не следовало — «Илья Погодин» не принадлежал к числу сверхглубоководных субмарин, предназначенных для боевых действий во время ядерной войны. Ясное дело, внешняя обшивка лодки пострадала в ходе недавнего столкновения, и как обстоит дело с ее целостностью, пока неизвестно. Поэтому, естественно, сама цифра — триста метров — смысла сейчас не имела и биться об заклад о ее реальности никто не собирался. Поврежденный штирборт мог обернуться этаким схлопыванием подлодки, да еще переходящим в расплющивание, дерзни она погрузиться и на меньшую, чем гарантированный заводом предел, глубину.

— До цели — сто девять метров. Цель приближается!

Горов тоже вносил немалый личный вклад в то зловоние, которым теперь наполнена была небольшая рубка. Рубашка пропиталась потом под мышками и на спине, ниже лопаток.

Голос офицера, распоряжавшегося погружением, настолько ослабел, что звучал едва ли громче шепота, но тем не менее все понимали, что говорит их товарищ.

— Сто восемьдесят три метра. Набор глубины продолжается.

Лицо Эмиля Жукова так вытянулось и осунулось, что напоминало посмертную маску.

Все еще держась руками за окантовку пульта, Горов сказал:

— Рискнем опуститься еще. Метров на двадцать пять, а то и тридцать. Все равно иначе нам нельзя. Хорошо бы иметь зазор между днищем горы и нами.

Жуков кивнул.

— Глубина — сто девяносто метров.

Оператор ультразвукового локатора постарался справиться со своим ослабевшим голосом. И все равно в его очередном донесении была ощутима тревога.

— Цель — в пятидесяти пяти метрах. Сближение продолжается. Мертвое дело. Прет прямо на нас. Скоро врежемся!

— Ничего подобного! — оборвал его Горов. — Выкрутимся!

— Глубина — двести четыре метра.

— До цели — двадцать семь метров.

— Глубина — двести восемь метров.

— До цели — восемнадцать метров.

— Глубина — двести одиннадцать метров.

— Цель потеряна, — сказал оператор звуколокатора, и последнее произнесенное им слово прозвучало на октаву ниже по сравнению с первым.

Все оцепенели, словно скованные морозом, и напряженно ждали страшного удара, который неминуемо покалечит обшивку.

Горов подумал, что он, верно, совсем рехнулся, раз уж ему пришло в голову поставить на кон свою собственную жизнь и жизни еще семидесяти девяти человек, и все это — якобы ради спасения горстки людей, которых вдесятеро меньше, чем тех, за безопасность которых он отвечает.

Техник, следивший за показаниями эхолота, измеряющего расстояние от лодки до поверхности океана, закричал:

— Над нами лед!

Они были под айсбергом.

— Какова высота зазора между нами и льдом? — спросил Горов.

— Пятнадцать метров.

Никто не радовался, не кричал «ура!». Все до сих пор были в слишком страшном напряжении. Но все же собравшиеся в рубке позволили себе приглушенный коллективный вздох облегчения.

— Мы ушли под айсберг, — не веря своим словам, произнес Жуков.

— Глубина — двести четырнадцать метров. Набор глубины продолжается, — встревоженно сообщил офицер, отвечающий за погружение.

— Понизить скорость погружения, — приказал Горов. — Достичь глубины в двести двадцать пять метров. Затем — так держать.

— Мы спасены, — сказал Жуков. Горов потрогал свою ухоженную маленькую бородку — она вся была пропитана потом.

— Нет. Еще нет. У айсберга не бывает ровного днища. Вполне возможно, что есть выступы, уходящие вглубь на метров сто восемьдесят и даже ниже. И такой зубок очень даже может задеть нас. И вся наша работа по набору глубины — насмарку. Нет, о полной безопасности говорить можно будет лишь после того, как мы выберемся из-под этой горы.

* * *

Не прошло и нескольких минут после судороги ледника, сотрясшей айсберг врезавшейся в него торпедой, как Харри и Пит поспешили оставить снегоходы, в которых укрывались все остальные, чтобы вернуться в пещеру. Продвигались они с осторожностью и далеко заходить не стали, остановившись в проломе, служившем входом в пещеру. В спины им дул вконец обезумевший ветер.