Вдова - Фиона Бартон

Я кладу трубку и принимаюсь складывать вещи. Мы вновь превратились в злодеев.

Когда мы возвращаемся домой, нас уже с нетерпением поджидают, и Глен тут же созванивается с Томом, чтобы обсудить, как сделать так, чтобы о нас прекратили говорить все эти жуткие вещи.

– Это грязная клевета, Джинни. Том говорит, нам надо подать на них в суд – или пригрозить, что подадим в суд, – иначе они так и будут нам досаждать, копаясь в нашей жизни и выставляя нас на первой полосе.

Я, конечно же, хочу, чтобы это прекратилось, поэтому соглашаюсь. Глен ведь знает, как лучше.

Спустя некоторое время адвокаты составляют исковое письмо. Им надо объяснить, почему в газетных статьях сплошное вранье, и все это занимает какое-то время. Мы с Гленом опять отправляемся в Холборн, садимся в тот самый поезд, на котором я ездила в суд.

– Прямо «День сурка» у нас с тобой, – шутит Глен, пытаясь поднять мне настроение, за это я его и люблю.

На сей раз барристер у нас не Чарльз Сандерсон – у нового адвоката явно ровный, выдержанный характер. Уверена, что у него-то парик точно еще не разваливается. Выглядит он довольно состоятельным – при виде его сразу представляется дорогая спортивная машина и загородный дом, – а кабинет его сплошь сияет стеклом и металлом. Клевета, очевидно, весьма прибыльное дело для защиты. Любопытно, мистер Сандерсон об этом знает?

Нынешний наш защитник – умный и добросовестный зануда. Он так же несведущ в деле, как и прокурор, и задает все те же вопросы с самого начала. Я украдкой пожимаю Глену руку, чтобы показать, что я на его стороне, и он стискивает мне пальцы в ответ.

Въедливый мистер Умник между тем старательно пережевывает каждую подробность.

– Я должен тщательно проанализировать наше с вами дело, мистер Тейлор, поскольку по сути своей это повторное судебное расследование дела Беллы Эллиот. Из-за некорректных действий полиции дело было отклонено, однако The Herald настаивает на том, что именно вы похитили ребенка. Мы утверждаем, что все это ложь и диффамация. Между прочим, The Herald сбросит на вас все – начиная с фактов по уже рассматривавшемуся делу и заканчивая свидетельствами, собранными ими самостоятельно, которые не могли быть допущены в уголовном суде. Это вы понимаете?

Вид у нас, надо думать, сильно озадаченный, поскольку Том сразу принимается объяснять нам все это на более понятном языке, а Умник устремляет взгляд в окно, терпеливо обозревая пространство.

– Они нарыли кучу всякой грязи, Глен. И если вы подадите на них иск за клевету, они все это тут же вывалят на вас. Нам надо доказать, что вы, Глен, невиновны, и настроить присяжных против The Herald.

– Я невиновен, – заметно психует Глен.

– Мы знаем. Но нам предстоит эту невиновность доказать, и мы должны быть уверены, что тут не возникнет никаких неприятных сюрпризов. Так что без обид, Глен. И еще: вы должны идти на это с широко открытыми глазами, потому что подобный процесс – весьма дорогостоящее мероприятие. Это может вылиться в тысячи фунтов стерлингов.

Глен глядит на меня, я же пытаюсь напустить на себя бравый вид, хотя в душе уже готова бежать за дверь. Я предлагаю использовать для этого полученные нами «грязные деньги».

– Никаких не будет неожиданностей, мистер Тейлор? – снова спрашивает Умник.

– Никаких, – отвечает Глен.

Я молча гляжу себе в коленки.

Письмо с иском отправляется уже на следующий день, и вскоре The Herald вопит об этом со всех своих полос, по радио и телевидению.

Один из заголовков: «Тейлор хочет заставить The Herald заткнуться!» Терпеть не могу слово «заткнуться».