Третий Храм Колумба - Стив Берри

Затем он снова вышел наружу и закрыл за собой дверь.

На этот раз Роу решил рискнуть: он подошел к окну и приложил ухо к стеклу.

* * *

Захария говорил с хранителем кубинского музея. Он уже разобрался с Брайаном Джеймисоном, Томом Саганом и Элли Беккет. Теперь пришла очередь Бене Роу.

– Они еще в музее? – спросил Саймон.

– Изучают вашу коллекцию, – ответил Матео. – Их больше всего интересуют самые старые документы, времен Колумба. Но остальные материалы заперты, как вы и приказали. О них я ничего не сказал.

Австриец не представлял, как ямаец сумел отыскать архив, но то, что ему это удалось, многое усложняло. По телефону Роу сказал, что получил доступ к новой информации. Что он имел в виду? Если речь об архиве, то ценности его информация не имела – семья Саймона много лет контролировала древние документы, и оригиналы оставались в полной безопасности – кубинцы строго ограничивали въезд в страну.

Пришло время заканчивать с Бене Роу.

– Я хочу, чтобы ты задержал их в музее, – велел Захария. – Будь доброжелательным, всячески помогай. Постарайся не огорчать. Понятно?

– Да, сеньор Саймон. Я справлюсь.

Австриец закончил разговор и вернулся к машине, где его ждал Роча. Усевшись на пассажирское сиденье, он протянул помощнику телефон.

– Роу находится в кубинском архиве. Только что звонил хранитель. У тебя еще остались контакты в Policia Nacional Revolucionaria?[14]

Роча кивнул.

– Я продолжаю делать им регулярные выплаты. Они постоянно говорят, что мы можем к ним обращаться, если нам что-нибудь понадобится.

– Тогда обратись к ним, – сказал Саймон. – А потом отследи положение моего телефона при помощи глобальной спутниковой системы. Я не собираюсь ставить все на карту из-за прихотей наивной девчонки.

* * *

Бене услышал имя.

Саймон.

По его спине пробежал холодок.

Хранитель не звонил в Гавану для получения допуска к архиву. Он получал указания Захарии Саймона. У Роу и самого были сотни таких приспешников. Глаза и уши по всей Ямайке, которые сообщали ему, что происходит на острове. Ну а деньги не давали ручейкам информации пересохнуть.

Бене отпрянул от окна и быстро вернулся к Трею.

– Нам нужно уходить, – сказал он ученому.

– Я едва успел составить общее впечатление. Мне необходимо еще некоторое время! – запротестовал тот.

– Мы должны уходить, Трей.

– Что происходит?

– Хранитель музея нас продал.

Глаза профессора широко раскрылись.

– Откуда ты знаешь?

– Как ты сказал в самолете, я имею опыт в подобных вещах. Нам пора уходить.

– Еще несколько минут, Бене. Ради бога, здесь замечательные документы! Мне удалось найти упоминания о самом Луисе де Торресе.

Роу уловил настойчивость в голосе Халлибертона, который прекрасно понимал важность происходящего. Кроме того, Бене вспомнил другие слова хранителя.

«Но остальные материалы заперты, как вы и приказали».

Они зашли слишком далеко. Еще несколько минут ничего не изменят.

Или их ждут серьезные неприятности.

* * *

Том сидел в кабинете один. Инна ушла в спальню, чтобы сделать несколько телефонных звонков и собрать информацию – иными словами, занялась обычной репортерской работой. Конечно, далеко не все, что удавалось отыскать, оказывалось правдивым или имеющим значение – приходилось промывать тонны песка, чтобы найти золото. Прошло много лет с тех пор, как он занимался поисками новостей, но Саган не забыл, как это делается. Случай, расследованием которого он занимался, не был исключительным, и постепенно перед ним начала вырисовываться общая картина. Левит. Ключ. Человек по имени Берлингер. Голем. Сокровища Храма. Старый Абирам.

И Элли – вот что тревожило Тома больше всего.

Сейчас он не знал, как они будут общаться в будущем.

Он услышал, как открылась дверь, и на пороге появилась Инна. Сагану показалось, что ее дети любят и уважают мать. Он завидовал и восхищался ею.

– Что случилось с твоим мужем? – спросил он. – Насколько я помню, у тебя был хороший брак.

– Я тоже так считала. Однако оказалось, что у него совсем другие представления о нашей жизни. Однажды он пришел домой и сказал, что уходит. Пять лет назад. С тех пор мы практически его не видим, – рассказала Третьякова.

– Он не навещает детей?

– Они не имеют для него значения.

«Большая ошибка», – подумал Том.

– И как они относятся к его равнодушию? – поинтересовался он.

– Внешне им все равно, но я знаю, что это не так. Дети нуждаются в своих родителях.

Так и есть.

– Я выяснила, – продолжала Инна, – что «Магеллан» действительно существует. Это тайное подразделение Управления юстиции США. Двенадцать агентов работают на генерального прокурора или на Белый дом. Во главе стоит женщина по имени Стефани Нелл. И мне также удалось узнать, что одного из агентов зовут Брайан Джеймисон.

– Мне необходимо понять, почему их интересует Захария Саймон.

– Я попытаюсь это выяснить, но боюсь, задача окажется слишком сложной. Следует учитывать, Томас, что эти люди ничего не признают.

– Возможно, они поступят иначе, когда узнают, что их агент погиб.

– Тут у нас возникает другая проблема. Нет никаких сообщений о том, что в соборе произошло нечто необычное. Никакой полицейской активности. Тело так и не найдено.

Том не удивился. Как и восемь лет назад, он оказался в одиночестве.

– Я намерен найти сокровища Храма, – заявил он решительно.

– Зачем? Это не твоя битва.

– Она стала моей после того, как я прочитал записку отца, которая лежала в его могиле.

– Ты давно не участвовал в подобных схватках, не так ли?

– Верно, – голос журналиста понизился до шепота. – Не участвовал.

– И тебе очень хочется.

Мужчина посмотрел своей коллеге в глаза, и ему показалось, что она понимает его боль.

– Да, мне необходимо… – начал было он, но Инна перебила его:

– Это не принесет тебе искупления. То, что с тобой произошло, невозможно изменить.

Может быть, но…

В этот момент они услышали стук в дверь.

Саган знал, кто это.

Хозяйка открыла дверь и впустила Элли.

– Послушай, – сказала Тому его дочь. – Я сожалею о своем поведении. Последние дни выдались трудными. Но и тебе пришлось нелегко. Это важно для меня. И было важно моему деду. Я поступала так, полагая, что мои действия оправданы. Мне понятно, почему ты рассержен, но сейчас я хочу стать частью расследования.