Необитаемый город - Дэн Уэллс

— Конечно могу, — отзываюсь я. — Весь вечер только этим и занимаюсь.

Червь подползает все ближе.

— Если вы меня слышите, — упорствует Элли, медленно двигаясь к тому месту, куда я косил глаза, — то знайте: мне нужно это сделать, чтобы помочь вам, а не навредить. У меня нет желания занять ваше место.

Делаю шаг к ней:

— О чем вы говорите?

«Прикончи ее, — требует внезапно побледневший Ванек. — Она сейчас набросится на тебя».

«Что?»

«Майкл, ты угроза ее власти и всему Плану. Элишка хочет убить тебя. Прикончи же ее».

— Мы уже давно поняли, что вы попались навсегда, — продолжает Элли. Она останавливается прямо перед Ванеком, смотрит сквозь него, но не на него. — Я прошу прощения, но иного выхода у меня нет.

«Проклятье! Делай же, что говорю!»

Бросаюсь в сторону, прячусь за деревянным столом. Голубоватая вспышка заполняет комнату. Чувствую боль в плече, словно от сильного удара электротоком, а мысли пляшут как сумасшедшие. Поворачиваюсь к Элли — она стоит, широко расставив ноги и тяжело дыша.

«Предательница! — кричит Ванек, его лицо превращается в красную маску гнева. — Как ты смеешь убивать соплеменников!»

Голубая молния выпрыгивает из лица Элли, и на долю секунды расплывчатое пятно обретает резкость. Передо мной Люси, старая и морщинистая, но вполне узнаваемая. Потом электрический разряд ударяет в меня, вырывая сдавленный крик и лишая контроля над телом, опрокидывает на пол. Мир искривляется и сворачивается вокруг, тело растет и сжимается, чувства словно взрываются. Хватаю ртом воздух, ощущаю спиной тяжесть — Элли придавила меня коленями и связывает руки за спиной.

«Встань! — рычит Ванек сквозь сжатые зубы. Он проглатывает боль и снова кричит: — Встань и прикончи ее!»

Элли подается вперед, тянется к веревке. Я выбрасываю руку назад, максимально выворачиваю тело, чтобы локтем попасть ей в лицо. Она падает на бок. Веревка отлетает в сторону и оказывается перед личинкой. Та нюхает веревку, ее покрытая слизью пасть засасывает воздух. Я переворачиваюсь и запрыгиваю на Элли, прижимаю ее к полу.

— Дети! — кричит она, пытаясь сбросить меня.

Бью ее в лицо, чувствую, как рука гудит, насыщаясь энергией. От этого удара возникает боль — как у меня, так и у Элли. Боль невероятным образом передается мне вместе с волной страха, отчаяния и безумной, неистовой злобы.

— Слезь с меня! — Элли приподнимается, и я снова бью локтем, впечатывая ее голову в пол.

Движения замедляются, она хрипит, разевая рот. Сжимаю голову Элли обеими руками. Эмоции, мысли, воспоминания словно электротоком бегут по рукам. Вижу темноту и землю; чувствую смятение и боль. Из меня вырывается вопль отчаяния, такого древнего, что мозг при соприкосновении с ним распадается на части. Это ощущение обездвиживает меня, держит в клещах невыразимой тоски, и я изо всех сил пытаюсь вырваться. Но не могу. Наши разумы переплелись, и их не разомкнуть. Заставляю руки сместиться вперед, чувствую, что они продвинулись на долю дюйма. Значит, получается. Погружаюсь в вечность без эмоций и чужих мыслей. Внезапно взрываюсь резким движением и бью Элли головой о деревянный пол. Она обмякает.

Мне не хватает воздуха. Отпускаю разбитую голову, отползаю в сторону, наблюдая за неподвижным телом. Личинка исчезла. Веревка лежит нетронутая на полу.

Неужели я убил Элли? Ползу вперед, боясь, что она вскочит в любой момент или личинка вырвется из ее груди кровавым снарядом. Но нет, это у нее в лице, а не в груди. Что это — личинка? Микрочип? Я мог бы размозжить ей голову и выяснить. Можно раз и навсегда покончить с этим — узнать, что там у них внутри.

Не так ли умирали и другие члены секты — избитые до смерти безумцем, одержимым яркими галлюцинациями?

Неужели я и в самом деле убийца?

Ручка двери поворачивается. Сюда кто-то идет.