Мастер карнавала - Крейг Расселл

Теперь, просыпаясь по утрам, Мария чувствовала, что потеряла всякую связь с собой и реальностью. Ее пугало ощущение, что она наблюдала за собой со стороны, будто была персонажем фильма или просто прохожим на улице. Она понимала, что это неправильно и что она изменилась. Будто что-то сломалось внутри. Ее пугало то, что теперь она была способна практически на все, выполняя поручение украинцев. Однако кое-что от старой Марии в ней все же осталось.

Они были вместе уже три дня. Встречались каждое утро на заброшенном мясокомбинате в районе Радерберг, арендованном Бусленко. Мария уезжала ночевать в дешевую гостиницу и добиралась сюда утром на машине. Что-то удерживало ее от упоминания о квартире Лизы и от пользования ею по крайней мере еще несколько дней. Мария понятия не имела, где остановились Бусленко и Сарапенко, а спрашивать об этом не стала. Ее удивляла основательность снаряжения украинцев, хотя группа состояла всего из двух человек. Бусленко и Сарапенко перевезли на склад очень много электронного оборудования и две сумки с оружием. Мария отдавала себе отчет в том, что ее участие в перемещении оружия и военного снаряжения по территории Германии уже является преступлением, гарантирующим тюремный срок.

Самое удивительное, что физически она чувствовала себя гораздо лучше, чем когда-либо за последние месяцы. Она начала регулярно есть, стала набирать вес и больше не ощущала свинцовой тяжести при каждом движении. Вместе с аппетитом к ней вернулась решимость. Рассчитаться за смерть Славко можно было только убийством Витренко. Его убийство было решением всех проблем.

— Мы установили круглосуточное наблюдение за Молоковым, — сообщил Бусленко.

— Но как? Нас же всего трое…

— Убежище Молокова расположено на окраине Кёльна, между Линденталем и Браунсфельдом, в очень зеленом районе. Это огромная вилла, оформленная на русского бизнесмена по фамилии Богданов. Существует ли он на самом деле или это вымышленное имя Молокова или Витренко, нам не известно. Мы установили камеры наблюдения с дистанционным управлением по периметру виллы. Она находится на краю парка, а на улице с другой стороны много деревьев, так что особых трудностей не возникло. — Бусленко ухмыльнулся. — Мне пришлось поработать весь день на муниципальный департамент озеленения. Как бы то ни было, камеры надежны и хорошо замаскированы, правда, расположены не так близко, как хотелось бы. Хорошо бы, конечно, установить и камеры, и микрофоны на самой вилле, но это нереально.

Ольга Сарапенко помогла Бусленко подключить три монитора, настроила их, и на экранах появились изображения большого современного особняка, сделанные с разных ракурсов. Камеры были оборудованы объективами с переменными фокусными расстояниями, что позволяло приближать изображение с помощью джойстиков.

— Даже если бы нам удалось проникнуть на виллу и установить там оборудование, это мало бы что дало, — продолжил Бусленко. — Я не сомневаюсь, что они наверняка сканируют все помещения и каждые пару дней проверяют, нет ли подслушивающих устройств. — Бусленко горько усмехнулся. — Обычная наша проблема. На свое электронное оборудование Молоков ни у кого не должен спрашивать разрешения. И я не сомневаюсь, что по качеству оно намного превосходит наше.

— Проблема в том, — заметила Мария, — что я приехала в Кёльн не ради Молокова.

— Можешь мне поверить, Мария, что мы тоже.

— И чем я могу здесь помочь? — спросила она со вздохом. — Зачем вам надо было открываться мне? Понятно, что к Витренко я бы и близко не смогла подобраться. Действовать скрытно было бы для вас намного легче и безопаснее. Я не вижу, какой вам от меня прок.

— Трое наших товарищей погибли на Украине, — включилась в разговор Ольга Сарапенко. — Ты для нас — еще одна пара глаз. И еще один пистолет, если дойдет до стрельбы.