Дольмен - Николь Жамэ

Голубые глаза Гвен умоляли. Выражение покорности было настолько несвойственно вздорной дочери Ивонны, что Люка с трудом ей верил. Тогда ему пришла мысль сделать Гвен предложение, способное выявить ее истинную природу.

– Хорошо, я получу для вас разрешение на свидание с задержанной. – Он дал ей возможность расслабиться, прежде чем продолжить: – При условии, что у вас в одежде будет спрятан микрофон: я хочу услышать ваш разговор.

Рассчитанный эффект наступил незамедлительно: Гвен выразила полицейскому свое глубочайшее презрение. Ферсен пожал плечами, показывая, что выбора у нее нет. Он почти физически ощущал ее ярость, когда в конце концов она согласилась.

Известие, что Пьеррик чуть не умер, Ивонна приняла с ледяным спокойствием.

– Это лучшее, что могло бы с ним произойти! И не смотри на меня так! Ты-то на что жалуешься? Я растила тебя как принцессу.

– Потому что я дочь Керсена?

– Он мерзавец! Бросил меня, как собачонку, узнав, что я беременна.

– Значит, Артюсу известно, что я – его дочь?

– Естественно. Он дал мне денег на аборт и велел держать язык за зубами.

Молчание. Следя за их диалогом, Люка, заинтересованный откровениями Ивонны, не упускал ни звука.

– Что против них бедная разносчица хлеба? Они были всемогущими: одно слово – и мои булки больше никто не покупал.

– Ты вышла за Эрве Легелека, чтобы соблюсти приличия?

– На репутацию я плевала. Главное – мне хотелось унизить Артюса, сделав отцом его ребенка идиота!

– А как же любовь?

У Ивонны вырвался циничный смешок:

– Любовь? Любовь – непозволительная роскошь, дочь моя, и ты это хорошо знаешь. Мы с тобой слеплены из одного теста. Ведь вышла же ты за эту амебу – Филиппа? Результат тоже не бог весть какой, но по крайней мере он не наградил тебя дебилом!

Скрип стула, с которого встала Гвен, означал конец свидания. Люка выдернул наушники, не услышав, что Ивонна прошептала на ухо дочери:

– Я тебя любила больше жизни, дочка, и отца твоего любила. Одному Богу известно, как я теперь его ненавижу!

Когда Мари подошла к маяку, входная дверь была открыта.

– Вы здесь, Риан?

Ответило ей только эхо, многократно прозвучавшее в огромном лестничном проеме.

Она поднялась в квартиру писателя. Везде пусто: шкафы распахнуты, вешалки без одежды. В кухне все сияло чистотой, электроприборы выключены. Огромный саквояж на полу свидетельствовал о том, что Риан приготовился к отъезду.

Мари поднялась по лестнице до верхней галереи и увидела, что в десятке метров от каменного мостика стоит на якоре катер. Риан забросил сумку в кокпит, потом пересел в моторную лодку и направил ее к подножию маяка. Мари быстро спустилась вниз по лестнице до входной двери и стала ждать Риана, который вскоре появился в проеме.

– Кажется, вы собираетесь нас покинуть?

Легким движением бровей он выразил удивление и спокойно ответил:

– Решил немного проветриться, объехать острова, это займет всего несколько дней. Не составите компанию?

Мари не удавалось обнаружить в его поведении ни малейшей искусственности. Но, преодолев чувство симпатии, которое она неизменно к нему испытывала, Мари произнесла уже более строгим тоном:

– Сожалею, но путешествие придется отложить. У меня есть к вам несколько вопросов.

– Кажется, дело принимает серьезный оборот! – В голосе Риана прозвучали ироничные нотки, и это ее задело. Она переместилась, загородив Риану выход, и спросила в лоб:

– Как могло произойти, что в полиции не установили связи между вами и ограблением банка «Остье»? Потому что в отличие от Салливанов ваши отпечатки пальцев не фигурировали в картотеке?

– Отчасти да. И еще потому, что я им об этом не сказал. – Риан немного помедлил и улыбнулся ей простой, сердечной улыбкой. – С первой встречи я понял, что вы на редкость умная женщина. Разговор грозит затянуться, и не лучше ли нам подняться и устроиться поудобнее?

Он сделал движение рукой, и Мари инстинктивно поднесла свою к кобуре. Он покачал головой:

– Мари, пожелай я причинить вам зло, разве не сделал бы я этого раньше?

Она не убрала руку.

– Вы – убийца, могу ли я верить в ваши добрые намерения?

– Интуиция вас не обманывает – я невиновен. В целом вы мыслите правильно, но ошибаетесь в выводах. И все же неужели мы будем беседовать в дверях?

Она решила рискнуть, но на всякий случай пропустила его вперед и не спускала руки с кобуры.

Не теряя самообладания, Риан изложил ей факты: ограбление было детской игрой, всю полицию мобилизовали на разгон студенческой забастовки. Осуществив задуманное, они преспокойно скрылись.

– Если не считать, что братья Салливаны оставили на месте преступления отпечатки пальцев, – заметила Мари.

Риан подтвердил кивком, улыбнувшись, и продолжил:

– В Руане нас ждало судно. Пока Том и Син грузили ящики со слитками, я отправился запастись провизией, по глупости попался на крючок полицейского патруля, остальное вы знаете.

Мари не сводила с него глаз.

– Почему вы умолчали о Мэри? Какова ее роль?

– И до этого вы докопались? Браво! Мэри была женой Сина, они обожали друг друга, не разлучались ни на минуту, иначе мы бы ее не взяли с собой. О смерти Мэри я узнал из газетной статьи. А позже прошел слух, что поднят якорь «Сириуса» – так назывался наш корабль, водолазы достали его с морского дна неподалеку от Ланд. Что касается Тома и Сина, их тела так и не были найдены. Любопытно, что никакого золота водолазы не обнаружили, и я пришел к выводу, что кто-то сделал это раньше.

– Вы хотите сказать – кто-то из жителей острова?

Риан напомнил о тридцати пяти годах, проведенных в тюрьме: он имел прекрасную возможность не только порассуждать, но и навести справки. В конце концов ему стало известно, что в начале семидесятых несколько семей в Ландах неожиданно разбогатели. Тогда он буквально загорелся страстью к этому острову, начал изучать его традиции, легенды.

– А потом принялись писать романы, ставшие бестселлерами? – не выдержала Мари.

– По иронии судьбы остров, отнявший у меня все, кое-что мне вернул. Получив свободу, я уже не мог жить нигде, кроме Ланд.

– С целью отомстить. Сначала вы убили моего брата Жильдаса, затем…

– Нет, Мари. Я лишь послал ему копию статьи «Незнакомка из Молена». И это послужило запалом. Убили его, потом Ива, потом…

– И вы мне твердите о своей невиновности? – горько усмехнулась она.

Риан искренне обиделся.

– Я убежден: моим присутствием воспользовался один из береговых разбойников, чтобы избавиться от остальных, заставив их навеки замолчать.