Жена между нами - Грир Хендрикс

– Ну что же, хорошо, что я здесь, а то тебе пришлось бы сидеть дома одной, Ванесса. Давай поедем завтра в город, поужинаем с тетей Шарлоттой?

– Давай.

Я видела – мама удивилась, что Морин не купила три билета. Наверное, ей казалось, что я чувствую себя третьей лишней, но я на самом деле была рада, что сестра Ричарда хотела провести с ним время. У него больше не было никого из семьи.

Моя мама гостила у нас еще два дня, и я уже готовилась к тому, что она, как обычно, будет, не подумав, выражать свое мнение по любому поводу, но на этот раз ошиблась. Она ходила со мной на каждую прогулку с Герцогом и сама предложила устроить ему первое купание. Герцог перенес его со свойственным ему достоинством, хотя в его карих глазах читался упрек. Он отомстил, шумно отряхнувшись и окатив нас водой, как только выпрыгнул из ванны. Мы с мамой долго смеялись, и это было мое самое счастливое воспоминание от ее приезда в тот раз. Я думаю, и ее тоже.

Когда мы прощались в аэропорту, она обняла меня крепче, чем обычно.

– Я люблю тебя, Ванесса. Я бы хотела чаще видеться. Может быть, через пару месяцев приедешь во Флориду?

Я не хотела, чтобы она приезжала, но в ее объятиях почувствовала необычное спокойствие.

– Постараюсь.

И я действительно собиралась приехать. Но потом все снова переменилось.

* * *

Я быстро привыкла к постоянному присутствию Герцога в доме, к нашим бодрым утренним прогулкам, к тому, что могла болтать с ним, пока готовлю ужин. Я расчесывала ему шерсть долгими движениями, а он клал мне голову на колени. Я не понимала, как когда-то могла его бояться. Когда я принимала душ, он стоял на карауле возле двери. Когда я возвращалась домой, он уже стоял на посту в прихожей у самого входа, навострив треугольные уши. Казалось, он испытывает облегчение, когда знает, где я и что со мной.

Я была так благодарна Ричарду. Он наверняка догадывался, что Герцог для меня станет чем-то большим, чем просто гарантия безопасности. В отсутствие ребенка, появления которого мы так отчаянно желали, он стал моим компаньоном.

– Я так полюбила Герцога, – сказала я Ричарду как-то вечером несколько недель спустя. – Ты был прав. С ним мне действительно намного спокойнее.

Я рассказала ему, как мы с Герцогом шли вдоль дороги метрах в десяти от дома, и вдруг из просвета в живой изгороди, которой был обнесен двор соседа, выскочил почтальон. Герцог стремительно встал между нами, и я услышала, как в горле у него тихо клокочет рычание. Почтальон обошел нас за километр и отправился по своим делам; мы тоже.

– Я впервые видела его таким.

Ричард кивнул и взял нож, чтобы намазать масло на булочку.

– Но, конечно, полезно помнить, каким он может быть.

Когда на следующей неделе Ричард уехал в командировку, я отнесла подстилку Герцога наверх и положила ее рядом с кроватью. Когда ночью я проснулась и посмотрела вниз, оказалось, что он тоже не спит. Я свесила руку с кровати, коснулась его головы и быстро уснула снова. Я спала глубоко, без снов, так, как не спала уже несколько месяцев.

Я сказала Ричарду, что подолгу гуляю с Герцогом, чтобы избавиться от лишних килограммов, которые набрала, переехав в пригород. Дело было не только в гормональных таблетках. В Нью-Йорке я каждый день проходила по несколько километров, а сейчас даже за бутылкой молока ездила на машине. И потом, мы всегда поздно ужинали. Ричард никогда не комментировал мой вес, но сам каждое утро вставал на весы и пять дней в неделю занимался спортом. Я хотела ему нравиться.

Когда Ричард вернулся из командировки, я не могла найти в себе сил вернуть Герцога на первый этаж, в холодную, сияющую белизной кухню. Ричард удивлялся, как быстро поменялось мое отношение к псу.

– Иногда мне кажется, что его ты любишь больше меня, – шутил он.

Я смеялась.

– Он мой друг. Когда тебя нет дома, он скрашивает мое одиночество.

Правда была в том, что только к Герцогу я испытывала любовь чистую и понятную, которой никогда не испытывала ни к кому раньше.

Герцог был не просто питомцем. Он стал моей связью с внешним миром. Сосед, который бегал по утрам и которого мы часто встречали во время наших прогулок, останавливался спросить разрешения его погладить, а потом мы могли немного поболтать. Садовники приносили ему кости, смущенно спрашивая, можно ли ему. Даже почтальон наконец полюбил его, когда я сказала Герцогу, что он «друг» – это было одно из тех слов, которые Герцог понимал. Я низвергала на мать, которой звонила каждую неделю, потоки отчетов о наших последних приключениях.

Однажды ранней весной, когда каждое дерево и цветок, кажется, готовы бурно зацвести, я взяла Герцога на долгую прогулку по холмам в нескольких поселках от нас.

Оглядываясь назад, я думаю о том, что этот день был нашим с Герцогом последним счастливым днем, но тогда я просто сидела на большом плоском камне, рассеянно поглаживая Герцога по спине, чувствуя, как пригревает солнце, и наслаждалась моментом.

Когда мы с Герцогом вернулись домой, раздался звонок.

– Дорогая, ты заехала в химчистку?

Я и забыла, что он просил меня забрать его рубашки.

– Вот черт, прости. Сейчас только расплачусь с садовниками и съезжу.

Трое наших садовников особенно сильно привязались к Герцогу, и иногда, если погода стояла хорошая, задерживались подольше, чтобы поиграть с ним в мячик.

Меня не было около получаса, тридцать пять минут, самое большее. Когда я вернулась, фургона садовников уже не было. Я открыла входную дверь, и по всему телу пробежал озноб.

– Герцог! – позвала я.

Молчание.

– Герцог! – закричала я снова, и голос у меня задрожал.

Я выбежала на задний двор. Его там не было. Я позвонила садовникам. Они клятвенно заверили, что закрыли калитку. Я обыскала весь район, потом позвонила в общество охраны животных и в местные ветеринарные клиники. Ричард сразу же приехал домой, и мы ездили по округе с открытыми окнами, до хрипоты выкрикивая его имя. На следующий день Ричард не пошел на работу, а остался сидеть со мной, пока я рыдала. Мы расклеили объявления. Мы предложили огромное вознаграждение нашедшему. Каждый вечер я выходила на улицу и звала его. Я представляла, как кто-то его схватил или как он перепрыгнул через изгородь в погоне за взломщиком. Я даже поискала в интернете, не встречались ли в нашем районе в последнее время дикие животные, предполагая, что на Герцога мог напасть крупный зверь.

Один сосед утверждал, что видел его на Орчард-стрит, другой – на Уиллоу-стрит. По телефону, указанному в объявлении, позвонил человек и привез собаку, но не Герцога. Я даже обращалась к собачьему экстрасенсу, который сказал, что Герцог в приюте в Филадельфии. Но ничто из этого не привело ни к какому результату. Сорокакилограммовый пес исчез из моей жизни по мановению волшебной палочки, так же, как появился.