Созвездие мертвеца - Леонид Могилев

Я справедливо предполагал, что, как бомж и косвенный член общества, Хорьков не лишен некоторой свободы передвижения, хотя в скором времени ее лишится. Хорькову не составит никакого труда сесть на электричку, потом спрыгнуть с нее, на всякий случай, подсесть на попутку и так далее. Деньги придется тратить свои, поскольку те, что лежали в пакете, были неприкосновенны. Во-первых, чужого брать нельзя, во-вторых, нельзя открывать пакет. К тому же в спецовке обнаружился стольник. У Хорькова некоторые накопления имелись, и при определенной сметке их должно было хватить. По словам генерала, пакет можно было вскрыть, только проделав определенные манипуляции. В противном случае там внутри все просто испепелится. Такой плотный, запаянный пластик, серого цвета. Деньги-то ладно. А бумажка, на которой судьба Родины?

Генерал умный, и, когда только дуновение воздуха прошло, а до стрельбы еще было далеко, а пути к отступлению уже отрезались, он затеял этот экспромт с рыбалкой, который, по промыслу Божьему, вывел меня с пакетом в Мадино. А язычник Леха Хорьков ждал меня всю свою жизнь. Я провел с ним два часа, повторяя упражнения по запоминанию телефонного номера, которым научил меня генерал. Еще через два часа убедился, что можно его выпускать. Оставалось понять, что делать со мной.

— Ты воду хорошо держишь? Пойдешь в колодец.

— Куда?

— В колодец. Там ниша. Пронырнешь немного, потом будет по пояс, с полкилометра идти, дальше ползти, и пещерка. Над ней другая пустота. Красная полоса по-научному. Прибор не возьмет. Да и не ждет тебя никто здесь. Чушь это все.

— А потом?

— А потом, Ваня, суп с котом. Отсидишься несколько. Назад выходи таким же способом. Аккуратно. Время выжди. Несколько дней. Я тебе фонарик дам. Экипируем тебя. Одежду сухую, валенки и спички запаяем в полиэтилен. Харч. Поролонку, чтобы спать. А я нашим про тебя все расскажу.

— Каким, к черту, нашим?

— Дождались, Ваня. Все теперь пойдет как по писаному. Восстановление разрушенного хозяйства, военная угроза, талоны, рабочие места и борьба с тунеядством.

— Оккупируют.

— Не выйдет. Они югов обманом взяли, а мы в своей автаркии всех пересидим. В Сухуми будем по профсоюзным путевкам ездить. В кино ходить. Только про Интернет забудь и связь автоматическую со всем миром. И про колбасы из силикона.

— Из силикона, Леха, сиськи. Колбасы из сои и нитратов. Ладно. Когда думаешь меня в колодец?

— Немедленно. Ты себя партизаном представляй, а те, что сейчас в оцепление вышли, — полицаи.

— Ты мракобес.

— Ошибаешься. Я государственник.

Собирал меня в поход Хорьков быстро, но основательно. Кастрюльки с собой сунул, супы в пакетах, сала в тряпочке. Всем, что на зиму собирал, делился. Что-то ему на дорогу, что-то в надежное место. И нельзя показать явно, что он из дома ушел. Конспирация.

— А откуда ты все знаешь про тайны деревни?

— Земля слухом полнится. Под валунами, где церковь стояла, книги были. Попы здесь те еще служили. Знали кое-что… Потом по погребам полазил, по огородам. Там любили шкатулки закапывать. Есть кое-что на черный день.

Можно было собраться еще более основательно, но Леший после очередной побегушки на свою колоколенку слетел оттуда мигом, и я понял — идут.

— Быстро, облачайся.

Я влез в робу, поднялся на сруб, и Хорьков медленно стал опускать ворот. Рюкзачок с припасами и сухой одеждой лежал в самой бадейке.

— Не трусь, парень. Мы тебя потом вызволим…

Такой холодной воды я не встречал никогда. Меня прохватило всего, от души до пяток. Страшно не было. Пришел ужас. Только бы сердечко выдержало, маленькое и смешное. И сам я, крошечный, никакой, сквозь трубу, через тоннель тот самый продвигаюсь, не к свету только, а в тьму кромешную и последнюю…

Наконец бадейка встала на дно. Ноги погрузились по щиколотку в тяжелый грунт, и замер воздух внутри. Я быстро провел, не открывая глаз по стенке, и нашел нишу сразу, чуть левее. Потом, выпуская пузыри, нагнулся и потащил за лямку рюкзак. По скользким ступеням, которые рубились не в наше время, поднялся немного, и глотнул воздуха. Подземное это тепло показалось мне райским. А дальше, как и обещал бомж, сотни метров вброд. Идти нужно пригнувшись, а временами на карачках. Свод белый, из песчаника, местами подпирается деревяхами, наверное дубовыми, или что там в воде каменеет, осина?